Александр Прозоров 
Файл N365. Незаконный эмигрант

Секретные материалы – 

http://lib.aldebaran.ru
«Скрытая правда»: АСТ; М.; 2003
ISBN 5-17-019450-1
Аннотация

В полицейский участок небольшого городка Мэннинг в штате Северная Дакота стали поступать звонки, предупреждающие о нападении на молодых девушек. Шериф городка Дуал Бессель склонен считать, что звонил либо преступник, либо его сообщник, но по данным телефонной компании выяснилось, что в указанное время в участок вообще никто не звонил... . Эти обстоятельства, а также то, что округ Дунн известен среди уфологов, как место, где неопознанные объекты и странные явления случаются довольно часто, достаточная причина для того, чтобы расследованием занялись агенты ФБР Фокс Молдер и Дана Скалли.

Александр Прозоров 
Файл N365: Незаконный эмигрант 

Долина Бобровый ручей, округ Дунн, штат Северная Дакота, 
12 сентября 1993 года, 05:20.

Со стороны расселины поднимался белесый рассеянный туман и медленно просачивался между редких сосновых стволов, постепенно заполняя лес. Кустарник рос только вдоль самого русла и под столбами линии электропередачи, тянущийся вдоль дороги. Именно здесь, под самыми гибкими ивовыми ветвями, и пробирался одетый в камуфляж человек. 
Он шел быстро и уверенно – но одновременно мягко, не ступая сразу всем весом, а как бы прощупывая выдвинутой вперед ногой надежность невидимой в темноте опоры, лишь после этого доверяя ей свое тело. Ходьба получалась совершенно неслышной, хотя в предутренней сонной долине это вряд ли имело хоть какое-то значение. 
Луна, что время от времени выглядывала из-за облаков, заливала серебристо-мертвенным светом высокие кроны деревьев, выхватывала из мрака белые изоляторы на столбах, отражалась от алюминиевой кровли двухэтажного дома, прижавшегося почти к самой скале. Дом спал: темные окна, задернутые занавески. О том, что он обитаем, свидетельствовала лишь одинокая лампа, сияющая над входной дверью. 
Но до человека, защищенного густыми гибкими ветвями, свет добраться не мог, потому он, подобно тени, невидимый и неслышный, сумел незаметно добраться до крыльца. И даже собака из будки возле гаража ни разу не тявкнула на незваного гостя. Только гуси сонно загоготали в сарайчике у излучины ручья, но и те почти сразу затихли. 
Пригнувшись, человек крался вдоль фасада, обошел дом вокруг, на пару мгновений остановился, подняв глаза к приоткрытому окну на втором этаже. Затем он наклонился, с помощью ремней закрепил на ступнях железные подошвы с выступающими вперед короткими, слегка изогнутыми вниз шипами, и решительно подступил к бревенчатой стене. Он погрузил в пазы бревен запястья рук, легко подтянулся, короткими ударами вонзил в дерево шипы, выпрямился, поднял руки повыше и… остановился, прислушиваясь к странному шуму. Через секунду стало ясно, что издалека доносится переливчатый вой сирен, и звук этот быстро приближается. 
Человек спрыгнул, отбежал к пышному кусту шиповника, закатился под него и замер. 
Вой сирен приближался. Вскоре на дороге показались две машины, подпрыгивающие на многочисленных выбоинах, но не снижающие скорости. Остановились они только перед домом. Хлопнули дверцы, загрохотали по доскам крыльца тяжелые шаги, послышался гонг дверного звонка. 
Человек быстрым движением переметнулся к сарайчику, и тут гуси загоготала во весь голос, но теперь это не имело уже никакого значения. Незваный гость промчался в тени дощатого строения до ручья, ловко нырнул в гущу кустарника и ушел вверх по течению. 

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия,
15 сентября 1993 08:17. 

Дана Скалли повернула голову на звук открывающейся двери, потом демонстративно посмотрела на часы: 
– С добрым утром, агент Фокс Молдер. Надеюсь, вы выспались? 
– Уж кто бы говорил, – усмехнулся в ответ ее напарник. – Выключай компьютер, и поехали. Самолет через два с половиной часа. 
– И куда это мы срываемся с утра пораньше? 
– Через два часа вылет, – настойчиво повторил Молдер. – Поехали, по дороге расскажу. Шеф в курсе. Собственно, именно он нас и посылает. Ну же, Скалли, быстрее! 
Женщина, тяжело вздохнув, сохранила записи, закрыла ноутбук, отключила его от сети и уложила в сумку. 
– Мне позволительно узнать, надолго ли мы пропадаем на этот раз? 
– Думаю, да, – кивнул Молдер, пропуская ее мимо себя и закрывая дверь. – Надеюсь, ты не планировала никаких свиданий на ближайшие две недели? 
– У-у… – протянула Скалли. – Ты знаешь, иногда мне кажется, что квартира здесь мне вовсе и не нужна. Пару дней от одного выезда до другого можно провести и в гостинице. 
– В гостинице неудобно надолго оставлять вещи. К тому же, в них всегда стоят слишком маленькие телевизоры… 
Они шли по коридорам быстрым шагом, перебрасываясь ничего не значащими фразами, и свой первый серьезный вопрос Дана задала, усаживаясь в машину, чтобы его не услышал никто из посторонних: 
– Так в какую сторону мы все-таки едем? 
– Самолетом до Бисмарка, оттуда полтораста миль до города Мэннинг, округ Дунн. 
– Бисмарк? – удивленно приподняла брови женщина. – Это же Северная Дакота! Если бы я знала, что мне придется четыре часа просидеть в самолете, я бы, наверное, отложила сон на потом. 
– Поверь, Скалли, еще сегодня утром я ничего не знал, – Молдер пристегнул ремень и завел двигатель. – Сегодня ночью… Около трех часов назад, возле Мэннинга была изнасилована и убита девушка. У себя дома. 
– Понятно, – кивнула Дана. – Это, конечно, юрисдикция ФБР. Но почему Скинер послал именно нас? Там что, нет своего отделения? Или на несчастную напали монстры с летающей тарелки? 
– Нет, на нее напал человек, – выезжая со стоянки, Молдер резко затормозил, быстро перекинул руль и двинулся вперед, в сторону шоссе. – Ему примерно двадцать восемь лет, волосы русые, глаза голубые, рост – шесть футов три дюйма, слегка приплюснутый нос, нижняя скула острая, немного выдается вперед. 
– Он уже задержан? 
– Нет. 
– Его заметили свидетели? 
– Нет. 
– Скрытая камера наблюдения? 
– Нет. 
– Тогда откуда взялось столь точное описание? 
– Кто-то позвонил в полицию за час или даже меньше до нападения и предупредил о преступлении. 
– Так… – женщина закрыла глаза и задумчиво потерла пальцами лоб. – Я перестаю что-либо понимать. Если их предупредили о готовящемся убийстве, то почему они не предприняли никаких мер? 
– Это был третий звонок, Скалли, – покосился на напарницу Фокс Молдер. – Третий за последние десять дней. Предыдущие два оказались ложными, и на этот раз полиция собиралась, прежде всего, поймать шутника. Когда же они на всякий случай все-таки съездили к дому жертвы, было уже поздно. 
– Какой-то псих обиделся, что на его сигналы никто не реагирует, и решил воплотить свои слова в жизнь, – кивнула агент Скалли. – Ты совсем забыл, что я не психиатр. 
– А ты забыла спросить, задержали ли звонившего, – упрекнул Молдер. 
– Извини. Звонившего задержали? 
– Нет, – покачал головой Фокс Молдер. – Шерифу очень хотелось это сделать, и он даже подготовился к поимке хулигана. Но по данным телефонной компании выяснилось, что в указанное время в участок вообще никто не звонил… 
Он снова покосился на Скалли, надеясь увидеть ее реакцию, но женщина лишь независимо пожала плечами: 
– Кто-то из полицейских имитировал звонок и говорил сам с собой. 
– Тебе не кажется, Дана, – вздохнул Молдер, – что у всех, находившихся в участке, имеется алиби? Во время убийства они держались на глазах друг друга. 
– Сбой аппаратуры. 
– Проследить предыдущие звонки тоже не удалось, и полиция обратилась к телефонной компании за помощью. В местном отделении связи специально ждали звонка… Но так и не дождались. А в офисе шерифа он все-таки прозвучал. 
– Хорошо, Молдер, – кивнула напарница. – А какие предположения есть у тебя? 
– Понимаешь, округ Дунн довольно известен среди уфологов. Неопознанные объекты и странные явления случаются в тамошних горах довольно часто. А лет пять назад произошла серия похищений, причем люди так и не были найдены. Если предположить… 
– Что летающие тарелки звонят по девять-один-один? – перебила его Скалли. – Я так и знала, что, наверняка, в конце концов услышу что-нибудь подобное… 
Она устало откинула голову на подголовник и закрыла глаза. 

Авианосец «Хорнет», Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 06:26. 

По ушам ударил оглушительный вой сирены, и младший лейтенант Дуглас Бессель подпрыгнул в своей койке от неожиданности: 
– Да они там что, с ума посходили?! 
– Поднимайся, поднимайся, – посоветовал лейтенант Бернард Эммен, – отдан приказ «экипажам по самолетам»! 
– Они там что, за мартышек нас считают? – возмутился Френки, Френк Бу, их кормовой стрелок. – По пять раз вверх-вниз бегать! 
– Не пять, а всего три. 
– Вот именно! Третья тревога за ночь. А когда мы спать будем? 
– На том свете выспишься, – похлопал его по плечу Бессель. – Японцы позаботятся. 
– Тьфу, тьфу, тьфу, – сплюнул через плечо Френки. – Ты чего говоришь, штурман? 
– Ты на кого плюешь, сержант?! – рыкнул со своей стороны Эммен. – На старшего по званию? Смотри, под трибунал отдам. 
– Ну и отдавай, – Бу застегнул ремень, поправил брюки. – Там-то я и высплюсь. 
Наконец экипаж выбрался из каюты и торопливо побежал наверх по грохочущим металлическим трапам. 
На палубе уже ревели самолетные двигатели, тяжелые «Девайстетеры» с длинными черными сигарами торпед под брюхом выруливали на стартовые позиции. 
– Неужели и вправду лететь собрались? – удивился Бу, и тут они услышали крик капитана Джорджа Титса, командира их девятой эскадрильи: 
– Лейтенант Бернард Эммен! Вам что, нужно отдельное приглашение? Посыльного к вам с приглашающей запиской отправлять? Где вы ходите?! 
– Ты чего, Джо? – изумился Эммен. – Наши машины все равно еще в трюме. 
– Шевелиться нужно, лейтенант! Боевая тревога объявлена! Ленивой походкой вы на обед ходить можете, а не на полетную палубу! – за спиной капитана с ревом пронесся «Девайстетер», заглушая последние слова: – Встать в строй! 
Опоздавшие перешли на бег и торопливо заняли место среди других экипажей. 
– Слушай меня, эскадрилья! Воздушная разведка обнаружила флот узкоглазых в ста пятидесяти милях на северо-запад от нас. Там четыре авианосца и прочая ерунда, которая вас интересовать не должна! Нам лично адмирал Нимиц поставил задачу добраться до япошек и утопить их авианосцы. И мы сделаем это! Мы вылетаем следом за «индейцами», нагоняем их у вражеской эскадры и совместным ударом разносим в клочья! Вам все ясно? 
«Индейцами» на авианосце прозвали восьмую торпедоносную эскадрилью капитана третьего ранга Джона Вальдрона, по крови наполовину индейца племени сиу. Ее тихоходные «Девайстетеры» уже поднимались в воздух, но куда более быстрым «Донтлесам» Титса нагнать их за время долгого полета труда не составит. 
– Всем немедленно занять места в самолетах, подготовиться к вылету! 
– Так машины все еще на нижней палубе, – опять напомнил Эммен. 
– Разговорчики! Всем выпить поминаль… Тьфу, освежающий напиток, и занять места! Разойтись! 
Капитан Джордж Титс нервничал. И этому не стоило удивляться. Почти все пилоты авианосца «Хорнет» были дилетантами, сунутыми за штурвал боевого самолета по воинскому призыву. Лейтенант Бернард Эммен – недоучившийся адвокат, стрелок Френк Бу – мясник, Дуглас Бессель – водитель автобуса. В соседних экипажах: младший лейтенант Гранд Тули – лесоруб, младший лейтенант Гарольд Эллисон – страховой агент, Билл Эванс – страховой агент, Генри Пиронс – владелец кафе, Резе Мело – кондитер… И так вся эскадрилья от фланга и до фланга, и так – все пилоты «Хорнета» и «Энтерпрайза», двух могучих авианосцев, ныне разошедшихся в стороны, повернув носы навстречу ветру, и торопливо выплевывающих в воздух одну крылатую машину за другой. 
Капитан Титс был бы дураком или самоуверенным идиотом, если бы не понимал, что против натасканных в сотнях реальных боев японских пилотов, уже не первый год идущих от победы к победе в небесах Азии, Китая, Цейлона, Тихого и Индийского океанов, его подчиненные представляют собой не более, чем стадо слепо мчащихся вперед баранов. Четыре часа налета в школе и небольшая теоретическая подготовка – вот и все, чем могли похвастаться американские пилоты. Никто из них еще ни разу даже не видел самолетов противника! Оставалось только надеяться на чудо. На то, что хоть несколько бомбардировщиков прорвутся до цели и сбросят торпеды, хотя бы случайно смогут поразить главную ударную силу островной империи – тяжелые авианосцы. 

Аэропорт города Бисмарк, штат Северная Дакота,
15 сентября 1993 15:41.

Стоя на небольшой бетонной площадке перед широким зеленым полем, Скалли втянула носом воздух. Пахло влажной землей, морем, свежестью. Если закрыть глаза, можно подумать, что находишься где-нибудь во Флориде, на берегу утреннего океана… Увы, обремененный излишним знанием, разум привычно анализировал обстановку и заботливо подсказывал, что морем и свежестью веет со стороны полноводной реки Миссури, а запах влажной земли идет не от оголившихся во время отлива берегов, а от аккуратненьких клумб, над которыми совсем недавно потрудились садовые опрыскиватели. 
Аэропорт сонного, малолюдного Бисмарка напоминал постоялый двор на станции дилижансов времен освоения дикого запада: большой, но одинокий дом в степи возле дороги и несколько небольших лачуг вокруг. Здесь все было точно такое же: двухэтажный бетонный аэропорт, в котором бродило несколько оставшихся без дела служащих и пара пассажиров, еще не успевших уехать в город, пустынная дорога, проходящая вдоль парадного входа, и несколько отдельно стоящих строений – правда, с качающимися антеннами локаторов на крышах. Бетонную взлетно-посадочную полосу и несколько рулежек скрывала высокая трава, а потому поле за «постоялым двором» напоминало обычное пастбище. 
Впечатление нарушали только несколько авиеток, стоящих на дальнем краю поля. Шесть машин типа «Сесна», пара двухмоторных, а остальные и вовсе спортивные, и еще три биплана – двухместные рабочие лошадки, предназначенные для опрыскивания полей или катания туристов. 
– Впрочем, откуда здесь туристы? – пожала плечами женщина. – Разве на День Независимости кому-нибудь захочется развлечься. 
К площадке с громким рыком подкатил автомобиль, остановился, продолжая рычать работающим на холостых оборотах двигателем. 
– Поехали, Скалли. 
Дана развернулась, удивленно приподняла брови: 
– Вот уж никогда не думала, Молдер, что ты любишь пикапы. Надеешься найти на месте что-нибудь тяжелое и объемное? 
– Это единственная дизельная машина, которая имелась здесь в прокате, – вышел из кабины ее напарник и остановился, не захлопывая дверцу. На фоне легкого фермерского грузовика темный отглаженный костюм Молдера и его белая рубашка с коричневым галстуком смотрелись довольно забавно. 
– Ты решил сэкономить конторе несколько центов на бензине? 
– Нет, Скалли. Просто при встрече с неопознанными объектами у автомобилей почти всегда глохнут моторы. По всей видимости, эти объекты излучают довольно сильные электромагнитные импульсы. Импульсы нарушают работу системы зажигания. А дизельный двигатель устроен по механической схеме. Системы зажигания в нем нет, и отказывать нечему. 
– Фокс, а ты никогда не слышал про управляющие моторами компьютеры? – покачала головой Скалли, задумчиво оглядывая выцветший светло-голубой «Форд» с круглыми лупоглазыми фарами. – Впрочем, когда его выпускали, про вычислительную технику еще никто ни о чем похожем, наверняка, не слышал… Ты спросил, какого он года выпуска? Может, это музейный экспонат, который угнали из Детройта и по дешевке продали прокатной конторе? На него есть документы? 
– Перестань, Скалли, – покачал головой Молдер. – Я не виноват, что тут в прокате нет новых и красивых машин. 
– Надеюсь, нам хотя бы придется не очень долго трястись в этом страшилище? 
– В бюро оформления машин сказали, что придется проехать миль сто на запад, до Дискерона, а оттуда повернуть направо. Останется еще миль тридцать. Наверное, часа за три доберемся. 
Однако очень скоро выяснилось, что промчаться по здешним дорогам со скоростью пятидесяти миль в час агентам Федерального Бюро Расследований не удастся. Идущее от аэропорта широкое шоссе, минуя раскинувшийся на берегу водохранилища малоэтажный Бисмарк, пересекало Миссури по узкому железному мосту, усеянному длинными рядами заклепок. Дорога шла через небольшой городок Мандан, обосновавшийся на другом берегу реки, после чего устремилась вверх и принялась петлять по поросшим густым сосновым лесом горным склонам. Асфальтовая лента то ныряла круто вниз, то ползла почти вертикально вверх и постоянно поворачивала вправо или влево, вписываясь в причудливый горный рельеф. 
Поначалу Молдер, тихо выругавшись, сбросил скорость до тридцати миль, но примерно через полчаса впереди обнаружился тяжело груженый лесовоз, и ехать пришлось еще медленнее. Огромный грузовик, забираясь на крутые подъемы, двигался с темпом усталого пешехода, осторожно крался на поворотах, словно боясь столкнуться с таким же мастодонтом, а обогнать тяжелую машину на узкой, без обочин, дороге не имелось ни единой возможности. 
В результате к восьми часам вечера они въехали не в Дискерсон, а в небольшой поселок Новый Салем, состоящий из полутора десятков домов. 
– Ты уверен, что нам не сюда? – поинтересовалась Скалли. – Ведьмам в твоих теориях места не остается? 
– Если уж говорить о колдовстве, – совершенно серьезно ответил Молдер, – то в первую очередь следует вспомнить об индейцах сиу. В ста милях севернее их резервация. 
– В изнасилованиях, связанных с проникновением в жилище, мистической подоплеки не бывает никогда, – пожала плечами женщина, поняв, что Фоксу сейчас не до шуток. – В гостях, если можно так выразиться, трудно проводить всякого рода обряды. Кстати, насколько я помню, среди случаев похищения людей летающими тарелками ты насчитал сотни сексуальных контактов, но вот изнасилований с последующими убийствами среди них не встречалось ни разу. 
– Я знаю, – ненадолго повернул к ней лицо Молдер. – И ни минуты не сомневаюсь, что преступление совершил обычный двуногий подонок. Но вот кто предупреждал о его поступке? Что, если кто-то из пришельцев желает вступить в контакт и делает жест, свидетельствующий о его миролюбии и доброжелательности? 
– Так вот зачем ты так рвешься в Мэннинг, – наконец-то поняла Скалли. – Надеешься вступить в прямой контакт с добрым пришельцем? Если у тебя получится, не забудь поинтересоваться, как он узнал о преступлении заранее, если не принимал участия в его подготовке… Разве что только он обладает даром предвидения. Но для этого вовсе не обязательно быть инопланетянином… 
– Достаточно уметь совершать звонки, оставаясь незамеченным телефонной компанией, – дополнил ее Молдер. 
– Рано строить догадки, пока мы не знаем всех обстоятельств дела, – не стала спорить женщина. – Хочешь, я сяду за руль? Похоже, нам придется ехать еще часов шесть, если не больше. Потом снова поменяемся. 
– Нет, я лучше сам. 
– Ты мне не доверяешь? 
– Нет, наоборот. Просто сидеть и смотреть в окно намного скучнее, чем крутить руль. Если бы знать заранее, я, наверное, прихватил бы с собой книгу. 
– Лучше бы ты взял машину с радиоприемником. Читать на ходу вредно для зрения. 
До Дискерсона они добрались только поздним вечером – обогнули очередную гору, промчались под кронами тенистой кленовой рощи и внезапно обнаружили по сторонам одноэтажные сельские дома. Это оказался на удивление крупный поселок – порядка десяти тысяч жителей. Тут имелись и ресторан, и хорошая гостиница. Дабы не ехать в ночной темени по незнакомой горной дороге, агенты Бюро остановились на ночлег в стоящем прямо у въезда мотеле. Но уже в шесть часов утра, едва только начало светать, тронулись к Меннингу по еще более узкому шоссе, нежели дорога от Бисмарка – хотя это и казалось невероятным. 

Авианосец «Хорнет», Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 06:45.

– Наша машина поднимается! – встрепенулся Френки. – Ну что, Берни, «поминалку» пить будешь? 
«Поминальным» пилоты авианосца звали специальный освежающий напиток, выдаваемый уходящим на боевое задание экипажам. Капитан утверждал, будто в нем намешан какой-то хитрый состав, благодаря которому пилотов сбитой машины не будет мучить жажда, по меньшей мере, двое суток. Но летчики как-то дружно решили, что готовиться к падению заранее – плохая примета, и пить медицинское изобретение отказывались. 
– Я его тогда во флягу перелью, на обратной дороге первый «боевой» отметим. 
– Сплюнь лучше, – посоветовал Дуглас. 
– Не могу. Берни под трибунал отдаст. 
– Хватит болтать, к машине! – сухо приказал лейтенант, входя в роль сурового командира. 
Они дружно отделились от стены рубки, у которой ожидали своей очереди, и направились к «Донтлесу», которого техники откатывали в сторону от площадки лифта. Бригада по обслуживанию самолетов работала быстро и умело – пока экипаж преодолел сотню шагов до своей машины, ребята в спецовках уже успели сдернуть струбцины с рулей высоты, закрепить плоскости и подкатить под брюхо пузатую, похожую на заостренную бочку с железным оперением стапятидесятифунтовую бомбу. 
– По местам, – скомандовал Эммен и первым забрался в кабину. Похожие на рюкзаки парашюты лежали на креслах, и он первым делом накинул на себя лямки, защелкнул карабин на груди, сдвинул форточку: – Ну что, готовы? 
– Бомбы висят, капитан! – откликнулись техники. 
– Штурман, готов? – оглянувшись на Дугласа, поинтересовался лейтенант и, не дожидаясь ответа, громко предупредил палубную команду о запуске двигателя: – От винта! 
Техники, пригибая головы, ринулись врассыпную: получить прочной ясеневой лопастью по голове – удовольствие не самое большое. 
– Прицел на месте, сигналы о работе электрозахватов горят, карты здесь, лямки пристегнул. Интересно, какой дурак придумал сидеть в полете одновременно и в парашютах, и в спасательных жилетах? 
Командир девятой эскадрильи заставлял своих летчиков одевать пробковые спасжилеты каждый раз, когда подчиненные появлялись на палубе. И хотя кто-то рассказывал, как где-то кого-то когда-то вытащили из океана только потому, что тот, поскользнувшись, упал за борт в жилете, Бессель считал все это излишней перестраховкой. Хотя бы потому, что палуба авианосца ограждалась прочными линевыми леерами. 
– Френки, ты готов? Пулемет и патроны на месте? 
– Разрешите дать пробную очередь? – тут же откликнулся кормовой стрелок. 
– По японцам дашь, если их еще до нас не разгонят, – лейтенант Эммель бросил последний взгляд на приборную панель. – Кажется, все в порядке. Экипаж, приготовиться к взлету. Нас уже выкатили на стартовую позицию.

Город Мэннинг, округ Дунн, штат Северная Дакота, 
16 сентября 1993 года, 08:45.

Городок притулился на нешироком скальном карнизе, нависающем на высоте полусотни ярдов над шелестящим по камням горным ручьем. Около ста домов, в большинстве своем – деревянных, над которыми возвышался темный крест настоящего костела. Не просто большого барака с крестом на крыше, как в тысячах мелких городков по всей территории Штатов, а самый настоящий каменный храм с замшелыми стенами, высокими готическими окнами и островерхим шпилем над башней. Сосновый лес, когда-то расступившийся, чтобы дать место городу, теперь осторожно пробирался назад на улицы. Многие деревья уже вплотную подступили к постройкам, а некоторые и вовсе ухитрились вырасти между ними. 
Впрочем, «улицы» – громко сказано. Мэннинг, втиснувшийся между ручьем и горным кряжем, вытянулся вдоль единственной улочки, по которой сейчас ехали Молдер и Скалли. Витрины магазинов сменялись окнами жилых домов, а то и глухими стенами, обшитыми потемневшими от времени досками. Изредка встречались дома поновей, выделявшиеся яркими линиями пластикового сайдинга, белыми наличниками и оцинкованными кровлями. Как ни странно, обычно такие оказывались общественными учреждениями: школой, мэрией, больницей. Создавалось впечатление, что община в целом жила во много раз богаче, нежели ее члены. 
– Вон офис шерифа, – наконец заметила Скалли. – Слева. 
Полицейский участок города располагался немного в стороне от улицы. Скальный карниз расширялся в этом месте почти вдвое, и освободившееся пространство использовали для большой площади, по краям заасфальтированной, а посередине застеленной плотно подогнанными досками. На краю дощатой площадки поднимался высокий флагшток, на котором полоскалось звездно-полосатое знамя, а под самым горным обрывом стоял, красуясь обшитыми зеленым сайдингом стенами, широкий одноэтажный дом с зарешеченными окнами и одинокой сине-белой машиной у входа. 
– Просто лагерь юных бойскаутов, а не город, – прокомментировала Скалли, выходя из машины. – Только барабанщика в униформе не хватает. 
– Не скажи, – улыбнулся Молдер. – Просто люди живут, слившись с природой, одной большой семьей. Вот увидишь, на этой площади они наверняка все праздники вместе справляют. 
– Угу, – кивнула Скалли. – Чихнешь не в ту сторону, и через минуту весь город про это знать станет. Обитаешь, как в аквариуме. 
Они поднялись по ступеням низкого крыльца и вошли внутрь. Здесь участок выглядел ничуть не хуже, чем в Вашингтоне: широкая стойка, отделяющая посетителей от полицейских, несколько компьютеров, шкаф с помповыми ружьями, запертый толстым стальным прутом с висящим на нем замком. Справа – дверь из толстых прутьев, сквозь которую виднелось несколько камер. Правда, пустых. 
– Вы кого-то ищете? – поинтересовалась сидящая за столом щекастая длинноволосая девушка лет двадцати в явно великоватой форме. По всей видимости, дежурная (или дежурный) полицейский. 
– Нам нужен шериф, – ответила Скалли. 
– К сожалению, шериф Бессель сейчас вас принять не сможет, – пожала плечами девушка. – Думаю, вам следует подойти вечером. 
– Агент Молдер, Федеральное Бюро Расследований, – достал свой значок Фокс. – А это агент Дана Скалли. Боюсь, мы не можем ждать так долго. 
– Уже? – удивилась дежурная. – То шериф дозваться вас не может, то раньше времени приезжаете… 
– Что значит – раньше времени? – мгновенно насторожился Молдер. 
– Ну, Дуал еще даже не возвращался с лесопилки, – пожала девушка плечами. – А вы уже здесь. 
– Опять убийство и изнасилование? – уточнила Скалли. 
– Да, – кивнула дежурная, поднимаясь со стула и понижая голос. – Кажется, Люсию Вильс… Ну, вы понимаете… 
– Звонок был? – перебил ее Молдер. 
– Да, – кивнула полицейский. – Где-то в пять утра позвонили. 
– Кто брал трубку? 
– Я сняла… – девушка прихватила выбивающуюся вперед прядь рыжих волос и принялась нервно наматывать их на палец. – Дуал последнюю неделю нас всех чуть ли не круглые сутки в участке держит. Мы сейчас не на работу по графику ходим, а домой отдыхать. 
– Кто был звонивший? Мужчина, женщина? 
– Мужчина. Его голос вначале мне показался знакомым, но говорил он с акцентом. А у нас в Мэннинге ни у кого такого акцента нет… 
– Хорошо, – остановил ее Молдер. – Какое было сообщение? 
– Он сообщил, что слышит со стороны дома Вильсов шум драки и женские крики. Я попросила его представиться, но он сразу повесил трубку. 
– Вы произвели запись разговора? – поинтересовалась Скалли. 
– Да, конечно, – кивнула дежурная. – Мы все звонки записываем… 
Она метнулась из-за стойки к двери рядом с оружейным шкафом, но Молдер остановил разволновавшуюся девушку: 
– Подождите, это можно проверить потом. Вы вначале говорили про лесопилку, потом про дом Вильсов. Так где же произошло преступление? 
– У Вильсов… – девушка опять принялась крутить прядь волос. – Эту мастерскую еще дед их построил. И дом неподалеку. Мы всю их долину так и называем: лесопилкой. 
– Где она находится? 
– Вон туда нужно ехать, за город, – махнула дежурная в ту сторону, куда гости доехать еще не успели, – у скалы Большого Пальца развилка будет, там налево повернуть нужно. Ну, а дальше уже без труда найдете… 
– Поехали, Скалли, – развернулся Молдер и быстро пошел к машине. 
– Интересно, – вслух подумала женщина. – Если они получили предупреждение, то почему допустили новое убийство? 
– Надеюсь, шериф нам это вскоре объяснит, – кивнул напарник, разворачивая пикап. – Но одно теперь ясно совершенно точно. Полицейский, снимавший трубку телефона, совершить преступления не мог. Во всяком случае, изнасилования. 
Промчавшись по улице, машина выскочила на плотно укатанную щебенку, ее мелко затрясло на множестве камушек и выбоин. Скальный карниз стал еще уже, и теперь его едва хватало для неширокой дороги. Справа, под обрывом, перекатывалась по камням вода, слева поднимался поросший лесом отвес. 
– Как они тут обитают-то? – удивилась Дана, поглядывая из окна в близкую пропасть. – Ни развернуться, ни прогуляться негде. 
– Думаю, Мэннинг поставили здесь еще в те времена, когда белых на этих землях жило куда меньше, чем краснокожих. Подходы к селению узкие и неудобные. Их оборонять легче. Жили тут поначалу только охотники. Им за поля и стада беспокоиться ни к чему, а лес украсть невозможно. 
– Да уж, места дикие, – вздохнула Скалли. – Зато красивые. Тут только от правосудия скрываться. И не найдет никто, и сам отдохнешь, и канадская граница рядом. 
Их «Форд» нырнул со скального обрыва в небольшую прогалинку, дорога повернула, и впереди показалась крупная скала, на которой стоял высокий одиночный камень – словно некий великан сжал кулак, выставив вверх большой палец. Еще через сотню ярдов обнаружилась развилка. Молдер свернул налево. Пикап забрался на пологий перевал, клюнул капотом вниз, и впереди открылась довольно широкая, не меньше мили в диаметре, округлая долина. Вдалеке стоял высокий лес, а вблизи, рядом с дорогой, лежали штабеля бревен. В воздухе стоял густой запах свежеструганного дерева. 
Обнаружить дом хозяина лесопилки тоже особого труда не составило – к нему отворачивала усыпанная опилками просека, в конце которой поблескивало окнами двухэтажное строение. Перед домом стояла пара полицейских машин. 
Никакого оцепления перед зданием не имелось. Скалли и Молдер спокойно вошли в широкие двустворчатые двери и только здесь наткнулись на первого полицейского. 
– Добрый день, вы из ФБР? – перегородил он дорогу приезжим. – Ева нам о вас сообщила. Подождите, я позову шерифа. 
Шерифом города Мэннинг оказался довольно рослый, хотя и худощавый мужчина с острым носом и тонкими губами. Фуражку он держал в руках, подставив солнечному свету всклокоченные, темные с проседью коротко стриженые волосы. 
– Долго вы добирались, – кивнул он и протянул свою крупную руку: – Шериф Дуал Бессель. Я могу взглянуть на ваши документы? 
– Да, разумеется, – Молдер пожал крепкую влажную ладонь и достал значок. – К сожалению, доехать к вам не так уж просто. 
– Это да, – согласился шериф. – Особенно с непривычки. Кто из вас специалист по линиям связи? Этого ублюдка опять не удалось засечь. 
– Нам обоим приходилось решать сложные вопросы, – обтекаемо ответила Скалли. – Где находится тело? 
– На втором этаже, в спальне, – кивнул в сторону лестницы Бессель. – Но она… – он прикусил губу. – Я не хотел бы, чтобы ее увидели посторонние… В таком виде… Будет лучше, если вы сразу займетесь телефоном. 
– Я врач, – кратко отрезала Скалли. – И для расследования осмотр тела куда важнее трубочек и проволочек. Покажите, где жертва. 
– У нас убийств за всю историю города никогда не случалось, – словно оправдываясь, ответил шериф и неожиданно легко согласился: – Ладно, пойдем. 
– А я слышал, – тут же заметил Молдер, – около пяти лет назад в ваших местах пропало несколько молодых женщин. 
– Трое, – кивнул Бессель, поднимаясь по лестнице. – Но ведь не убили же их? Скорее, в город уехали. Места у нас безлюдные, работы почти нет. Многим не нравится. Особенно молодые в большие города рвутся. 
Огромный полицейский говорил со странной для его должности и габаритов детской обидой, словно рвущиеся в большой мир подростки обманывают именно его личное доверие. 
Комната Люсии Вильс выглядела вполне обычно. Постель изголовьем к окну, фотографии певцов, вырезанные из журналов, небольшой столик перед зеркалом, полированный платяной шкаф, бледно-розовый ковер. Впечатление портила простыня, которая накрывала тело, лежащее на полу, ногами на разворошенной постели. 
Скалли привычным движением достала из кармана пиджака резиновые перчатки, натянула их и отдернула ткань в сторону. Шериф резко отвернулся. 
Девушка смотрела в потолок и немного в сторону. Волосы раскиданы вокруг головы, легкая ночная сорочка спереди разорвана, обнажая еще не сформировавшиеся груди, выпирающие через тонкую белую кожу ребра, подтянутый живот. На шее проступало множество синих пятен, руки уходили за спину. Молдер, вздохнув, тоже отвернулся и подошел к Бесселю: 
– Скажите, шериф… Если уж поступило сообщение о возможном нападении, почему вы сразу не примчались сюда? Ведь вчера произошло то же самое! 
– Мы после первых двух звонков сразу мчались, агент Фокс Молдер… – Дуал Бессель втянул щеки, отчего его и без того скуластое и остроносое лицо стало походить на крысиную мордочку, качнулся с каблука на носок. – Но каждый раз вызов оказывался ложным. После этого мне очень захотелось поймать этого шутника… Поэтому вчера мы предупредили отделение телефонной компании в Дискерсоне, что нам требуется их помощь, и попытались засечь сигнал хулигана. Однако в компании нам ничем помочь не смогли… Кто же знал, что неизвестный попытается осуществить обещанное? 
– Осуществит, – сухо поправил его Молдер. – Но что случилось сегодня? 
– Сегодня мы снова попытались определить источник сигнала, агент, – покачал головой шериф. – Когда выяснилось, что компания опять ничего не засекла, я лично позвонил сюда и спросил у Люсии: все ли у нее в порядке? Она ответила, что все спокойно, и никаких драк и криков нет. Я попросил ее быть осторожнее… 
– Но вы же знали о том, что случилось вчера! – перебил его Молдер. 
– Я попросил ее быть осторожнее, запереть окна и двери и ждать моего приезда, – никак не отреагировав на вопрос, продолжал шериф. – Помня о том, что произошло вчера, я решил направить сюда патрульную машину и приехать лично. И, разумеется, мне следовало взять с собой отца Люсии, а не врываться в дом одинокой девушки, ставя ее в сомнительное положение. 
– Значит, ее отец дома не ночевал? 
– Он ночевал в городе, у… – Бессель запнулся, после чего, не желая выдавать чужакам некоторые секреты своего маленького города, продолжил немного иначе: – Я знал, где его найти, разбудил, и мы вместе отправились на лесопилку… Но Люсии… В общем, оказалось поздно… 
– И где сейчас ее отец? 
– На первом этаже, с доктором Хармоном. Ему требуется помощь. Единственная дочь все-таки… 
– Похоже, в вашем городе алиби есть буквально у всех, кроме жертв, – подала голос Скалли, с громким шелестом стягивая перчатки. – Скажите, шериф, а многие из обитателей вашего округа предпочитают жить вот так вот, как семейство Вильс? То есть, не в городе, а уединенно. В своих лощинах, долинах, на берегах каких-нибудь горных озер? 
– Большинство, мисс Дана. Возможно, вы успели заметить, что возможности для строительства в самом городе весьма ограничены. К тому же, очень многим людям не нравится, когда вся их жизнь проходит на глазах у соседей. С земляками лучше встречаться на праздники, во время общего веселья и застолья… – шериф покосился в сторону тела, обнаружил, что оно снова закрыто простыней, и с облегчением повернулся. – Ну как, мисс Дана, разглядывание мертвой Люсии чем-нибудь вас порадовало? 
– Не думаю, чтобы здесь подходило слово «порадовало», – сурово парировала Скалли, – но дало очень многое. В первую очередь, мы теперь знаем, что преступник неопытный, он оставил слишком много следов. Оба, и убийца, и Люсия, были застигнуты врасплох. Можно уверенно предположить, что преступник рассчитывал найти свою жертву спящей, в постели. Однако она оказалась на ногах и попыталась сопротивляться. В результате мы имеем под ногтями девушки частицы кожи, крови убийцы и его волосы, и совершенно точно знаем, что на лице или, как минимум, на теле насильника должны быть глубокие, кровавые царапины. Далее, преступнику удалось связать жертву, надругаться над ней. При этом он оставил нам образцы своей спермы. Затем насильник, предположительно, задушил девушку. Смерть наступила ориентировочно два-три часа назад. Я думаю, после проведения микробиологического анализа мы получим исчерпывающий комплект доказательств, чтобы самый предвзятый суд посадил преступника на электрический стул. Как только его удастся задержать, шансов оправдаться у него не останется. 
– А как его поймать? – поинтересовался шериф. 
– У вас же есть словесный портрет! – напомнила Скалли. – Если провести анализы у людей, подходящих под описание, мы сможем определить виновника преступления с абсолютной точностью. 
– Неужели вы всерьез полагаете, мисс Дана, что этот ублюдок, звоня нам по телефону, действительно даст свое правильное описание? – на этот раз удивился Дуал Бессель. – К тому же, не думаете ли вы, что я, будучи в здравом уме, пойду по домам и стану предлагать нашим гражданам принести по стаканчику своей спермы? 
– Я думаю, что этот вопрос можно обсудить потом. А в настоящий момент тело нужно отвезти в городской морг для вскрытия, а изъятые мною образцы следует доставить в ближайшую лабораторию для анализа. Боюсь, необходимого мне оборудования в вашей больнице нет. 
– Лаборатория есть в Дискерсоне, мисс Дана, – кивнул Бессель. – Что касается тела… 
– Мне не хотелось бы оскорблять ваши чувства, – как можно мягче перебила Скалли, – но вскрытие следует произвести побыстрее. Оно может дать новые данные для раскрытия убийства. Так получилось, что мой предусмотрительный напарник взял для нас напрокат небольшой пикап. Тело можно перевезти в город в его кузове. И, пожалуйста, отправьте мои образцы в лабораторию как можно скорее. 

Авианосец «Хорнет», Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 06:50. 

Эммен толкнул сектор управления двигателем вперед до упора. Послышался тяжелый утробный рев, и почти сразу перегрузка вдавила летчиков в спинки кресел. Промелькнула по сторонам летная палуба, машина резко просела вниз, едва не задев брюхом волны, но выправилась и стала медленно, но настойчиво набирать высоту. 
– Фу-ф, – облегченно выдохнул младший лейтенант Бессель. – Мне каждый раз кажется, что мы сейчас в воду булькнемся. 
– Ерунда, – покачал головой пилот. – Взлет, это мелочи. Страшно, когда на посадку идешь. Палуба размером с ноготь кажется. Думаешь, не то что на третий трос – вообще на корабль не попадешь. Я, кстати, пока учился, из пяти посадок первые три вообще промазал. Да и когда сюда опускался, оба раза думал, что промахнулся. Коли узкоглазые собьют, так одно утешение: садиться туда не придется. А мимо океана не промахнешься, как-нибудь спланируем. 
Он выровнял машину на высоте двух тысяч футов, потянул сектор газа на себя, сбрасывая скорость. Хотя до капитана Титса и выстроившихся за ним пяти бомбардировщиков оставалось еще не меньше мили, лейтенант не торопился занять свое место в эскадрильи, наслаждаясь иллюзией полной, ничем не ограниченной свободы в бескрайнем небе. 
– Ты представляешь, Дуглас, что бы было, окажись мы на такой «птичке» где-нибудь в Древнем Риме? А? – спросил он штурмана и легким движением штурвала покачал крыльями. – У нас с тобой у двоих куда больше сил, чем у всего римского флота! Мы за один вылет разметали бы их по всему Средиземному морю и навсегда отбили охоту высовываться за пределы городских стен. 
– И конец бы настал твоему любимому Римскому Праву, – усмехнулся Бессель. – Чем бы ты тогда теперь занимался? 
– А тем же самым, – ненадолго повернул к нему голову Бернард. – Чем запутаннее законы, тем больше гонорары у адвокатов. 
– Эк вы загнули, Древний Рим! – послышался в шлемофонах голос бортстрелка. – Да мы на этой птичке тридцать лет назад по немецкому линкору за вылет топили бы, как лягушат в ванне! Рейхстаг ихний раздолбали бы в два счета. Война бы за пару месяцев кончилась, убей меня кошка задом! А с Римом лучше не связываться. Знаете, какие у них кораблики маленькие были? Фиг попадешь! 
– Черт, смотри! – чуть не подпрыгнул в кресле младший лейтенант Бессель. – Эванс потерял бомбу! Надо ему сообщить. 
– Не вздумай! – схватил его за руку Эммен. – Забыл о приказе на радиомолчание? 
– Но он же… Он что, без оружия полетит? 
– У него пулеметы есть. А какой смысл возвращаться? Он что, потом в одиночку полетит? Против всего японского флота? 
– Почему один? У двух «Девайстетеров» техники неполадки нашли, и у нас Тули не завелся. Пока его перевооружат, их тоже наладят и запустят. Глядишь, уже четыре самолета получится. 
– О, черт, еще одна в море упала! – указал вперед Эммен. – Что же это творится-то? – он с опаской покосился на кнопку сброса. – Контакты на бомбе, что ли, барахлят? Надеюсь, больше у нас никто без оружия не останется… 
Лейтенант Бернард Эммен надеялся напрасно – в течение первого часа полета из семнадцати бомбардировщиков, поднявшихся в воздух с палубы авианосца «Хорнет», один повернул назад из-за неполадок с двигателем, а еще трое «уронили» с подвески свой боезапас. Но, тем не менее, шестнадцать одномоторных пикировщиков «Донтлес» упрямо продолжали полет на северо-запад. 

Полицейский участок города Мэннинг, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
16 сентября 1993 года, 12:15.

В динамиках послышался звонкий щелчок, после чего встревоженный женский голос произнес: 
– Офис шерифа! 
– Это я, – скороговоркой успела произнести дежурная, и тут же зазвучал мужской голос: 
– Я нахожусь возле лесопилки Вильсов. Слышу в их доме женские крики, громкие голоса, шум драки. В окне появляется мужчина примерно двадцати восьми лет, волосы русые, глаза голубые, рост шесть футов три дюйма, слегка приплюснутый нос, нижняя скула острая, немного выдается вперед. Он борется с женщиной. Немедленно высылайте сюда наряд. 
– Кто это говорит? – попыталась переспросить дежурная, но ответом ей был нудный продолжительный гудок. 
– Скажите, Ева, – повернулся Молдер к девушке, – на какой из телефонов поступил вызов? 
– Вот сюда, – указала она на довольно объемный аппарат-селектор. 
– Вы не проверяли, здесь нет посторонних подключений? 
– Техник из телефонной компании сделал это еще вчера, агент Фокс Молдер, – подал голос шериф Бессель. – После того, как не смогли определить, откуда пришел вызов. 
В полицейском участке они находились втроем – шериф, дежурная полицейский и Фокс Молдер. Всего в штате органов охраны правопорядка Мэннинга числилось четыре человека, но один уехал в Дискерсон, другого шериф отпустил отдохнуть после вечернего и ночного дежурств. 
– Понимаете, шериф, – обратился агент Федерального Бюро к Бесселю, – из записи явственно слышно, что после разрыва соединения пошли не короткие гудки, а сигнал подключения к линии. То есть, подключение к линии произошло между вашим аппаратом и станцией. И вызов прошел на станцию только после того, как звонивший отключился. 
– Знаю, – устало кивнул полицейский. – Техник из компании сказал то же самое – слово в слово. Я, когда к вам в отделение звонил, думал, что специалисты приедут с хитрой аппаратурой, датчиками, пеленгаторами. А умные разговоры вести и у нас мастеров хватает… 
– Ева, – переключил разговор Молдер. – Вы не могли бы прокрутить запись еще раз? 
Девушка кивнула, отмотала пленку, щелкнула переключателем. 
– … лесопилки Вильсов. Слышу в их доме женские крики… – вновь зазвучал в полицейском участке мужской голос. И вроде бы это была речь как речь, но что-то в ней показалось Молдеру странным. Какой-то неуловимый, неприятный акцент. 
– Скажите, а записи предыдущих звонков у вас сохранились? Дайте послушать… 
Дежурная ушла за оружейный шкаф, в кабинет шерифа, после чего вернулась с другой пленкой. Поставила ее на магнитофон. Включила. 
– Я нахожусь возле дома Джобсонов. Слышу в их доме женские крики, громкие голоса, шум драки. В окне появляется мужчина примерно двадцати восьми лет, волосы русые, глаза голубые, рост шесть футов три дюйма, слегка приплюснутый нос, нижняя скула острая, немного выдается вперед. Он борется с женщиной. Немедленно высылайте сюда наряд. 
Молдер удивленно приподнял брови: 
– А еще раз? 
Ева перемотала пленку и запустила ее сначала. 
– Услышали что-нибудь интересное, агент Фокс Молдер? – спросил со своего места шериф. 
– Еще раз первую запись можно? 
Звякнула входная дверь, в офис шерифа вошла Скалли, поправляя рукой растрепанные ветром волосы. 
– Это ты? – оглянулся на нее Молдер. – Вовремя… Ты закончила вскрытие? 
– Да, – кивнула женщина. – Результаты полностью подтверждают первоначальные выводы. Посторонних повреждений нет, в легких чисто. Следов беременности нет, так что этот мотив исключается. Сперма находится глубоко во влагалище, так что половой контакт имел место в полном объеме. Никаких поздних ужинов перед интимным контактом не имелось, поскольку в желудке жертвы совершенно пусто… 
Скалли шарахнулась в сторону, пропуская мимо себе дежурную, что ринулась к выходу, выпучив глаза и зажимая себе рот. 
– Бедная девочка, – вздохнула Дана, провожая ее взглядом. – А ты чего-нибудь узнал? 
– Ты вовремя пришла, – повторил Молдер. – Где твой компьютер? 
– В машине. 
– Неси. Нужно произвести речевой анализ. 
– А наши компьютеры вас не устраивают? – ревниво поинтересовался Дуал Бессель. 
– Ваши компьютеры даже лучше ноутбука нашего бюро, – примирительно улыбнулся Молдер. – Но только в них нет нужного программного обеспечения. Мы привыкли работать со своим. Надеюсь, у вас найдется шнур для перезаписи информации? 
– Шнур найдется, – пожал плечами шериф. – Вот только выход для подключения компьютера в нашем магнитофоне не предусмотрен. Старичок он у нас, уже двадцать лет на работе. 
– Да? – удивился Молдер и кивнул в сторону новеньких мониторов. – А я думал, вы всего пару лет назад аппаратуру обновили. 
– В прошлом году. Мистер Андерсен производил ремонт и заодно заменил оргтехнику. Часть приказал вовсе выкинуть. Факс, ксерокс, машинки печатные. Новые компьютеры купил. А магнитофон велел оставить этот, катушечный. Новые, говорит, куда хуже. 
– Мистер Андерсен, это ваш мэр? 
– Нет, агент Фокс Молдер, это просто один из горожан, – покачал головой шериф. – Пару раз мы пытались выдвинуть его в мэры, но он отказывается. Говорит, что свое уже отработал и желает отдохнуть. 
– Хорошие у вас горожане, – обвел Молдер взглядом сверкающее свежей отделкой помещение. – Мне бы кто кабинет так подновил. 
– Ты это о чем? 
Молдер вздрогнул, повернулся к напарнице, поежился: 
– Да вот, штаб-квартиру вспомнил. Ты знаешь, у этого магнитофона линейного выхода нет. 
– Ничего, – Скалли расположилась за столом дежурной с такой уверенностью и независимостью, словно это было ее законное место. Раскрыла портативный компьютер, принялась разматывать шнуры. – Перезапишем через микрофон твоего телефона, а потом уберем фоновые шумы. Только попрошу соблюдать тишину, чужие голоса вычищать намного труднее. 
Она подключила к ноутбуку сотовый телефон, положила его в полуметре перед динамиками магнитофона и по очереди перезаписала в ноутбук содержание всех четырех сообщений. Затем мужчины, заглядывающие ей через плечо, увидели, как она убрала со всех звуковых дорожек, прыгающих на экране размашистыми графическими импульсами, сигналы малой интенсивности, составляющие фоновый шум, после чего вывела получившиеся записи в звуковом режиме: 
– Молдер, ты заметил, – подняла она голову, – какой странный у этого человека акцент? 
– Заметил, – кивнул напарник. – Скалли, ты не могла бы вырезать из этих записей указание места вызова и сравнить получившиеся сообщения. 
– Сейчас, только копии сохраню… – женщина застучала пальцами по клавишам. – Так, теперь убираем от сих и до сих и получаем… 
Дана Скалли надолго замолкла, вычищая одну за другой все четыре дорожки. 
– Кстати, шериф, – вспомнил Молдер, – в вашем городе у многих жителей есть сотовые телефоны? 
– У пятерых, – продолжая наблюдать за работой женщины, ответил Бессель. – Мистер Андерсен всю жизнь без телефона прожил. А как внучка подросла, купил ей трубку эту, чтобы с подругами из дома болтать могла. У Джоржа Келлана есть. Грузовик у него, фургон. Он по дороге с магазинчиками связывается, для которых товар из Дискерсона возит. Когда на складе там чего-то не хватает или что-то новое предлагают, спрашивает, что делать. У Эдгара Маслоу есть. Он у нас отделением банка заведует, а дом за Кривым перекатом, новый. Туда линию проводить не стали, Маслоу сказал, сотовый дешевле получится. И еще у двоих парней с лесовозов. Остальные рациями пользуются. Мы их всех проверяли. Ну, Ника этого сделать не могла. Келлан в шесть утра в Дискерсон отправился с Гербертом из бакалеи. Они как раз заводились, когда мы к лесопилке ехали. Лесовозы все к Бисмарку с досками ушли, как раз три дня назад. Эдгар Маслоу дома оставался, я к нему за перекат специально машину отправлял, проверить. 
– Получается, звонить от домов, где совершались преступления, было просто некому? – Молдер наконец-то начал понимать, почему шериф не очень торопился по вызову, считая сообщения ложными. 
– Вот это да! – воскликнула Скалли, перебив их разговор. 
– Что там у вас? – нетерпеливо поинтересовался Бессель. 
– Эти записи одинаковы! Они совпадают абсолютно! И по длине, и по отдельным составляющим. 
– А это значит, шериф, – выпрямился Молдер, – что вам звонил не человек. У человека никогда не получится произнести две даже одинаковые фразы полностью одинаково. Он может торопиться, устать, может перепутать слова или запыхаться. 
– А еще он не дышит, – добавила от стола Скалли. 
– Что? 
– Человек дышит, шериф, – женщина немного сдвинулась от экрана, показывая Дуалу Бесселю получившийся там график. – Он дышит, а потому во время разговора всегда делает паузы для вдоха. 
– Что-то я не замечал таких перерывов, – покачал головой полицейский, – когда моя Рейчел начинает припоминать, как сильно я испортил ей жизнь. 
– Вы просто не прислушивались, – совершенно серьезно ответила Скалли. – На самом деле паузы есть всегда… Кроме этого случая. Мужчина говорит равномерно и постоянно, не затрудняясь нехваткой воздуха. Это первое. А второе… Вот, смотрите на график. Видите промежутки между звуками? Когда человек произносит слово, звуки в его речи плавно перетекают один в другой. А здесь видно, что слова как бы собраны из отдельных букв. Просто между словами паузы большие, а между звуками короткие. Все вместе взятое делает речь понятной, но звучащей непривычно. Мы воспринимаем эту непривычность как акцент. 
– А на самом деле, – подвел итог Молдер, – это сообщение синтезировано… 
– На компьютере, – закончила Скалли, пряча усмешку. – Причем не очень хорошем. На хорошем получилось бы более качественно. – Она выключила ноутбук и продолжила: – Сотовый телефон тут не при чем. Вполне достаточно настроить домашний комп, чтобы он в нужное время производил звонок и передавал сообщение о нападении. Присутствие дома хозяина при этом вовсе необязательно. 
– А своим голосом он сообщение не записывал, чтобы не опознали, – сообразил шериф. – Составил на компьютере из буквочек. Вот выродок! 
– Остается непонятным, – продолжила женщина, – почему его сигнал не засекают с телефонной станции. Думаю, следует проверить идущий сюда, к участку, провод. Возможно, наш насильник подключился прямо к линии, минуя промежуточные этапы. Нужно просто пройти и проверить. 
Молдер с шерифом понимающе переглянулись, и Бессель предложил: 
– А не пойти ли нам пообедать? Рейчел, наверняка, заждалась. Заодно отдохнете с дороги. Мотелей у нас все равно нет, так что остановиться вам придется у меня. Дом большой, не стесните. 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 08:10.

Эскадрилья шла уже слишком долго, а противник все еще не показался. Если данные разведки были верны, и японские корабли находились на расстоянии ста пятидесяти миль, то получалось, что пикировщики промахнулись мимо цели. К тому же, ушедших вперед тихоходных торпедоносцев с прикрытием из истребителей с авианосца «Энтерпрайз» то же почему-то не было видно. 
Джордж Титс, не нарушая радиомолчания, покачал крыльями, а потом начал набирать высоту. Вскоре пикировщики пробили облака и забрались на шестьдесят тысяч футов. Облачность была не сплошной, и в частые просветы океан просматривался на десятки миль вокруг. И везде оказывался девственно пуст. Еще полчаса, и придется поворачивать в обратную сторону: горючее в баках не бесконечно. Значит, нужно принимать решение. 
– Так, больше чем на десяток миль разведка ошибиться не могла, – пробормотал капитан. – Этот излишек мы давно проскочили. Значит, они ошиблись с направлением. Вот только в какую сторону? На юг или на север? Эх, нет с нами Вальдрона. Он бы своим индейским чутьем узкоглазых без всякой разведки унюхал. Наверняка, он уже бросает на них свои «сигары». 
Титс неторопливо перекрестился, после чего покачал крыльями и решительно повернул на север. 

Полицейский участок города Мэннинг, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
17 сентября 1993 года, 05:15.

Больше всего повезло рядовым полицейским Джону и Малону, которые благополучно посапывали на улице за рулями полицейских машин, готовые по первой команде сорваться с места и мчаться, куда прикажут. Куда хуже пришлось полицейскому Еве, которая клевала носом за столом у телефона, отчаянно борясь со сном на виду у своего непосредственного начальника. Шериф Дуал Бессель прогуливался вдоль оружейного шкафа и время от времени поднимал голову на большие электронные часы. 
Молдер и Скалли сидели на небольшом диванчике у стены и тоже тихонько похрапывали под недовольным взглядом начальника местной полиции. Но агенты Федерального Бюро не были его подчиненными, и Дуал Бессель терпел. 
– Ева! Ты точно предупредила телефонную станцию? – уже в который раз переспросил он у дежурной. 
– Да!!! – вскинув от неожиданности голову, излишне громко ответила девушка. – Предупредила, шериф. Днем предупредила, и еще вечером напомнила. 
– Молодец. 
Молдер, проснувшийся от громкого возгласа, встал, потянулся. Тряхнул головой, разгоняя остатки сна, подошел к входной двери и распахнул ее, сделал несколько глубоких вдохов прохладного воздуха. Снаружи остро пахло сосновым лесом, влажной травой. В ночной тиши переливчатый шелест ручья в недалеком ущелье казался столь громким, словно вода струилась у самых ног. В чистом небе висели, бодро подмигивая с недосягаемой высоты, яркие звезды. 
– Скажите, шериф, – поинтересовался он, – а у вас тут часто появляются странные летающие объекты? Может быть, с ними бывают связаны какие-нибудь события или неожиданности? Над лесопилкой Вильсонов они в ту недобрую ночь не появлялись? 
– Нет, агент Фокс Молдер, – подошел Бессель и остановился рядом. – Над городом и на юг, в стороне лесопилки, они не появляются никогда. Чаще всего над западными ущельями шастают, и в долине Андерсенов. Но те не жалуются. Привыкли. 
– Вы когда-нибудь слышали, чтобы эти объекты совершали посадки в вашем округе? Может быть, встречались следы? 
– Мо-олдер, – не открывая глаз, подала голос напарница. – Ты можешь сколько угодно гадать о тайных способах подключения к телефонным линиям, но только не надо переворачивать все с ног на голову. Конечно, я пока еще не знаю результатов микробиологического анализа, но уж поверь моему опыту: сперма, кровь и волоски оставлены человеком. Они ничем не отличаются от тысяч других образцов, которые я видела. Да и поведение преступника довольно банально. Обычный неудачник, который хочет добиться силой того, чего не способен получить иначе. 
Женщина покачала головой из стороны в сторону, подняла веки и сладко зевнула. 
– Мне просто любопытно, Скалли, только и всего. 
– Я знаю, Молдер. Но ты бы лучше поинтересовался, у кого в здешнем городе есть компьютеры, на которых можно синтезировать речь и подключаться к сетям. 
– Я думаю, у всех, мисс Дана, – ответил шериф. – Мы живем на отшибе, почти все занимаются сельским хозяйством и разведением скота. Нам без компьютеров никак. Министерство сельского хозяйства заявки на компенсации и пособия только через интернет принимает, комитет по лесным угодьям тоже через него разрешения выдает. И Академия в Бисмарке консультации по нему производит. Цены на бирже, запросы на скот и пушнину, погоду на ближайшие дни, страховые ставки, фьючерсы полугодовые и годовые, все только через компьютеры узнавать приходится. У нас ведь места глухие, по радио и телевизору для нас сводки не передают. А погоду в здешних горах знать нужно. После хороших дождей ручей, что под нами, быстро в реку превращается. Все, у кого дом на том берегу, по нескольку дней отрезанными остаются. Да и на шоссе в ливень лучше не соваться. Мистер Андерсен, слава Богу, еще четверть века назад компьютерный класс в школе поставил. Еще я застал, по клавишам не сильно стучать учился. Так что телефон и компьютер в каждом доме стоят. Даже магазин с деталями для них у нас есть, Алан Папп держит. 
– Вы его видели вчера, шериф? – прищурилась Скалли. – Царапин у него на лице нет? 
– Ну что вы, мисс Дана! Он ведь пожилой человек уже. 
– Постойте, шериф, – вспомнил Молдер, – вы ведь говорили, что у мистера Андерсена телефона нет? 
– Раньше не было, – поправил агента Бессель. – Сейчас есть, он внучке трубку купил. У него раньше, пока она росла, и компьютера не имелось. Ему это ни к чему, он человек богатый. Просто отдыхает на старости лет. Нравятся ему наши горы. 
– Пойду-ка я, умоюсь, – поднялась Скалли. – Похоже, сегодня наш странный друг звонить не собирается. Посему не мешало бы поискать его иными способами. Например, вам, шериф, сперва стоит просто послать своих полицейских вдоль телефонной линии. Потом пусть поинтересуются у горожан, не видели ли они, чтобы рядом со столбами показывался незнакомый человек. Или просто тот, кому делать возле линии нечего. После этого все-таки проедутся по тем, кто подпадает под названные по телефону приметы. И будут немножко повнимательнее. У преступника есть особая примета: он почти наверняка исцарапан. Или облеплен медицинским пластырем. У нас есть анализы преступника, так что все сомнения сможем разрешить быстро и однозначно. 
– Хорошо, мисс Дана, – кивнул шериф, усмехнулся, глядя на уткнувшуюся лбом в стол Еву, и добавил: – Только подождем еще пару часов. Пусть поспят детишки. 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 08:30. 

Джордж Титс взглянул на указатель уровня топлива и понял, что время, отведенное для поиска японской эскадры, истекло. В баках пикировщиков оставалось ровно столько бензина, сколько необходимо для возвращения на родную палубу. Да и то, если не случится накладок вроде неожиданно подувшего встречного ветра или густой облачности. И он сделал последний поворот: на восток, к авианосцу. 
– Вот и все ребята, – пробормотал он себе под нос, – сегодня вам повезло. Хотя, конечно, может, на «Хорнете» нас ждет новое донесение? 
Впрочем, узнать, что скажут вернувшемся с неудачей пилотам, можно будет выяснить, только зацепившись гаком за посадочный трос, откатившись в сторону с посадочной полосы и выпрыгнув из кабины. А пока… Пока винты продолжали с мерным гулом рубить воздух, увлекая тяжелые машины все вперед и вперед, минута за минутой, миля за милей. 
После поворота прошло примерно двадцать минут, когда капитан обратил внимание, что поверхность океана внизу стала странно белесой. Какие-то пятна пускали розовые отблески, покачивались на темных волнах видимые даже с высоты в милю ярко-белые бумажки, какие-то непонятные ошметки, разводы. 
– Великий Боже… – пробормотал капитан. – Да ведь это кильватерный след! 
Океан велик. Проплывшая по нему яхта оставляет не больше следов, чем придонная камбала, а большой пароход – не больше, чем маленькая черепаха. Но в составе японского флота шел не один, не десять, и даже не десятки огромных кораблей – адмирал Нагумо собрал под свою руку почти двести судов! И следы от этой армады не смог быстро поглотить даже бескрайний Тихий океан. 
– Господи, ты что-то напутал, – вздохнул капитан, снова глядя на указатель топлива. – Зачем такой маленькой стране так много кораблей? Они не знают, куда девать все это добро, и теперь лезут с ним в наши бухты. 
Он немного подумал и тряхнул головой: 
– Придется этих парней немного проредить. 
Бомбардировщик капитана покачал крыльями и вошел в правый вираж, одновременно снижаясь до уровня облаков. Если уж они так долго хранили радиомолчание, то глупо засвечиваться в чистом небе. Нужно подкрасться к узкоглазым незаметно. Так, чтобы те и понять не успели, откуда на них обрушится беспощадная смерть. 
Шестнадцать «Донтлесов», обошедших вражескую эскадру по широкой дуге, наконец-то устремились к своей цели, сжигая ради этого в вечно голодных двигателях последние галлоны бензина, так необходимого для пути домой. 

Лесопилка Вильсонов, округ Дунн, штат Северная Дакота, 
17 сентября 1993 года, 09:50. 

Остановившись около крыльца двухэтажного дома, агенты Федерального Бюро подошли к двери, поперек которой была натянута бело-красная полиэтиленовая лента. Молдер подергал дверь. 
– Заперто. Неужели шериф решил опечатать место преступления? 
– Может быть… – Скалли отступила, подняла голову. – Кажется, окно спальни с другой стороны. 
– Тогда пойдем туда, посмотрим. 
За домом находился бассейн неправильной формы, напоминающей искривленную цифру «8». Правда, скорее всего, это было связано не с дизайнерскими изысками, а с каменистым грунтом. Строители выбрали землю и камни из естественной выемки, а скальный монолит трогать не стали, забетонировав его сверху и покрыв голубоватым кафелем. На перемычке, почти разделяющей два искусственных озерца, стоял небольшой тент, светильник на высокой ножке, два складных парусиновых кресла, лежала пара пустых бутылок из-под пива. 
– Вот уж не думал, что кто-то в такую погоду способен загорать на солнце, – заметил Молдер, нагибаясь к бутылкам. – Пахнут. Значит, недавно опустошили. Надо отпечатки снять. 
За бассейном шелестела крупными красно-коричневыми листьями небольшая кленовая рощица, но по воде почему-то плавали только сосновые иголки. 
– Молдер, иди сюда! – окликнула напарница. – Посмотри. 
Под средним окном в деревянной обшивке стены виднелись четкие парные отверстия прямоугольной формы. Они уходили наверх с интервалом примерно в полтора фута. 
– Надо сообщить про это Бесселю, пусть отметит в протоколе осмотра места преступления. 
– Возможно, они там указаны, – пожал плечами Молдер. – Ты ведь протокола не читала. А вот бутылок в нем точно нет, иначе их уже поместили бы к остальным вещественным доказательствам. 
– Думаешь, это насильник их оставил? Ты можешь себе представить, чтобы человек полчаса-час преспокойно сидел в кресле на месте будущего преступления, поглядывая наверх и попивая пиво, а потом полез в окно к спящей девушке? 
– Я вообще не могу себе представить, Скалли, чтобы нормальный человек влезал к кому-то в окно, насиловал и убивал. А коли уж совершил подобное, то вполне мог немного посидеть с бутылочкой, предвкушая будущее удовольствие. К тому же, если помнишь, ему было нужно дождаться звонка в полицейский участок. Он пил пиво и ждал, время от времени поглядывая на часы. 
– Кстати о звонке, – Дана Скалли снова указала на парные отверстия. – Подобными «зубьями» на обуви часто пользуются телефонисты, чтобы подниматься на столбы. 
– Понятно, – кивнул Молдер. – Значит, нужно проверить техника, который вчера оценивал линию. Но только не забывай, что это снаряжение любят еще и электрики, и всякого рода скалолазы. Боюсь, круг подозреваемых окажется не меньше, чем в случае с компьютерами. – Он взглянул на часы, полез в карман за пакетом. – Пожалуй, я бутылки заберу. Все равно с момента убийства больше суток прошло, в суде уже не предъявишь. Адвокат скажет, что их подбросили позднее. Или что виновный приезжал сюда на следующий день попить пивка… 
Они вернулись к машине и увидели несущейся по дороге на приличной скорости трелевочный трактор с высоко поднятыми передними вилами. Ярко-желтая машина перегородила выезд, из кабины выпрыгнул щекастый и бородатый мужчина с солидным животиком, одетый в рабочий комбинезон, уже изрядно заляпанный смазкой и смолой, и в пластмассовой каске. 
– Что вы тут шляетесь? – довольно грубо поинтересовался он, стаскивая брезентовые рукавицы. – Не видите, дом заперт! 
– Агент Скалли, ФБР, – полезла за документами Дана. – Мы с агентом Молдером расследуем вчерашнее убийство и хотели бы поговорить с мистером Вильсоном. 
– А разве вы не знаете? – тракторист снял каску и задумчиво почесал в затылке. – Увез наш док старину Вильсона в больницу округа. Совсем подкосила его беда с дочкой. Как пять лет назад жена сбежала, он с тех пор так и ходил с серым лицом. А тут вдруг такое… Ребята говорят, онемел совсем, и вроде как двигаться не может. Но док обещал, что на ноги поставит. 
– Жена пять лет назад сбежала? – заинтересовался Молдер. – Это как? 
– Ну, как такие вещи происходят? – опять полез чесать затылок рабочий. – Приехал домой, а жены нет. Ни «спасибо», ни «до свидания». У Ласкиса в Гнилом ручье та же история случилась. Пилила его, пилила, как ржавая ножовка, пугала, пугала. А потом он с рейса возвращается, а в доме пусто. Даже вещей собирать не стала. А машину в Дискерсоне у автобусной станции бросила. У толстого Боба дочка сбежала. Мания какая-то у баб тогда началась. Но потом приутихли. 
– Вы здесь постоянно работаете? – Скалли наконец-то нашла свой значок, показала его трактористу и спрятала обратно. 
– Да уж лет двадцать, наверное. По молодости на военный флот на десять лет завербовался. Мотористом на сторожевом катере отслужил, денег чуток накопил, чтобы дом купить, хозяйством обзавестись. А как вернулся, так к мистеру Вильсону и нанялся. За механизмами присматриваю, лес, вот, на распиловку подаю. Он мной всегда доволен был, на пасху и рождество премии всегда выписывал в полтора оклада… 
– Я о другом хочу спросить, – перебила его Скалли. – Вы, как я поняла, за домом тоже присматриваете? 
– Ну, – пожал плечами бывший моряк, – коли хозяина нет, так присмотреть нужно, это само собой. Как же иначе? Ну, а когда он дома, так это и не к чему. 
– И все-таки, – продолжила женщина, – дорога к дому ведет мимо мастерской. Значит, если кто-то сюда приезжает или когда Люсия Вильсон не одна домой возвращалась, вы это видели? 
– А-а, вы про ухажеров ее узнать хотите, – понял тракторист. – Ну, было несколько сопляков со школы, появлялись. Чужих нет, не видел. А наши такое с девочкой сотворить не могли. Я ведь всех всю жизнь знаю! Нет, наши не могли. 
– Может, кто-то проявлял к ней особый интерес? – поинтересовался Молдер. 
– Может, и проявлял, – пожал плечами рабочий. – Красотка она была видная. Я бы и сам проявил, будь лет на двадцать моложе. 
– Альпинизмом вы никогда не занимались? – отвлекла его на себя Скалли. 
– По горам, что ли, лазить? – уточнил тракторист. – Да кто же у нас не лазил! Голубиные яйца, например, собирали, цветы для девчонок, мох коричневый для краски. А то порой к соседям в гости пойдешь, да и думаешь: толи до перевала полмили тащиться, толи по прямой быстренько перелезть. По молодости почти все по прямой предпочитают. 
– Вы не слышали, у Вильсона есть враги? Может, он обидел кого-то? Не сейчас, давно. Скажем, лет пять или десять назад? – тут же задал свой вопрос Молдер. 
– Враги? – тракторист на мгновение задумался, потом замотал головой. – Нет, не думаю. Может, поспорил с кем, может, недоплатил кому или цену большую взял. Но чтобы враждовать? Нет, не слышал. Да и не может быть такой ссоры, чтобы девчонку молодую убивать. Не по-божески это, не по-христиански. А мы люди верующие. Видно, чужак какой в лесу завелся. Думаю, созывать надо мужиков после воскресной службы, да лес вдоль ущелья прочесать. Глядишь, и следы какие найдем. А дальше уж пусть собачки свое дело делают. 
– Вы не боитесь, что затравите собаками случайного туриста? – поджала губы Скалли. 
– Не, – замотал головой тракторист. – Добрый человек вдали от жилья таиться бы не стал. Он бы сперва в город пришел, людям показался. А коли таится – стало быть, есть почему. 
– Может, вы нас выпустите? – попросил Молдер. – Нам бы хотелось уехать в город. 
– О, простите, Бога ради, – вскинул руки бывший моряк. – Сейчас, отгоню своего монстра, выезжайте. Уж не знаю, нужно ли мне теперь работать или нет. Коли мистер Вильсон не вернется, кто же все эти доски продавать станет? Ох, закроется наша лесопилка. Нутром, чую, закроется. 
Продолжая бормотать себе под нос, он вернулся к трелевочнику. Из выхлопной трубы над капотом с громким хлопком вылетел клуб черного дыма, послышался ровный рокот дизеля. Тяжелая машина развернулась на месте и покатилась по просеке. 
Агенты бюро тоже уселись в пикап, Молдер завел двигатель. 
– Ну и что ты скажешь по этому поводу, Скалли? 
– Скажу, что найденный возле станции автомобиль вовсе не означает, что женщина бросила своего мужа. Это означает лишь, что кто-то проехался на нем до центра округа. 
– А я думаю, что если бы вместо полиции на место происшествия приехал отец, и не через час, а только к началу рабочего дня, насильник успел бы увезти тело со всеми твоими микробиологическими пробами. И тогда имело бы место не убийство, а еще один случай побега молодой девушки из горной глуши. 
– Я понимаю, на что ты намекаешь, Молдер, – кивнула женщина. – Ты считаешь, что вызовы по телефону мешают преступнику скрыть улики. 
– Значит, их делал кто-то другой. 
– Если этот «кто-то» знал о месте и времени нового преступления, Молдер, то он должен быть сообщником. А изнасилование не относится к тому виду преступлений, что планируются заранее группой лиц, часть которых не участвует непосредственно в действии. Мотив отсутствует. Нет ни корысти, ни удовольствия от власти над жертвой, в каком бы виде эта власть не осуществлялась. 
– Может быть, потому сообщник и предупреждает полицию? 
– А потом помогает осуществить новое преступление? Нет, Молдер, тут нужно выбрать что-то одно. Или раскаяние и содействие полиции, либо соучастие. 
– Сообщник может помогать убийце из страха, по принуждению. Полиции не удается поймать убийцу, а потому сообщник вынужден помогать ему снова и снова. 
– А мне кажется, – покачала головой Скалли, – что насильник испытывает чувство вины за свои деяния и подсознательно хочет, чтобы его поймали. Такое как раз случается довольно часто. Первый раз все сошло ему с рук, и теперь он слегка подыгрывает полиции, посылая ей предупреждения. Во всяком случае, это означает, что преступником не может быть человек моложе двадцати трех, двадцати пяти лет, и что данное по телефону описание почти наверняка соответствует истине. 
– Нужно узнать у шерифа, проводили ли они расследование по поводу исчезновения тех женщин, – Молдер включил передачу и нажал на акселератор. – Не махнули же они на них рукой? 
Выбравшись из долины с лесопилкой и прибавив скорости, Молдер мысленно похвалил себя за то, что взял на прокат грузовичок, а не легковушку: на дороге то и дело попадались камни такого размера, что могли бы запросто пропороть брюхо низко сидящей машине. Смотреть приходилось в оба. Чуть зазевайся, и, попав под колесо, такой камень может скинуть пикап с дороги. Хорошо, если в сторону скалы, а если в ущелье? Именно поэтому Фокс Молдер оторвал глаза от дороги, только въезжая в Мэннинг, и моментально вдавил педаль тормоза. 
– Фокс, ты что?! – от неожиданного рывка его напарница едва не порвала ремень. 
Молдер молча указал вперед, и Дана Скалли увидела, как в конце ущелья, возле покрытой снегом вершины, между величаво ползущими облаками деловито шныряют небольшие ярко-синие овалы. На миг они пропали – вокруг вершины заплясали огненные сполохи, похожие на северное сияние, потом появились вновь. 
Синие овалы заметили не только они. Несколько молодых ребят, разговаривавших возле кафе с нарисованным на стекле большим румяным пончиком, время от времени поглядывали в ту же сторону, но особого интереса не проявляли. С таким же безразличием отнеслись к явлению и две мамаши с колясками, идущие вдоль дороги. 
– Ну, чего стоишь? – вздохнула Скалли. – Поехали… 
Молдер перенес ногу с педали тормоза на акселератор, и грузовичок, едва не подпрыгнув, помчался вперед. За несколько минут он преодолел расстояние до поворота на Дискерсон, прошелестел колесами по щебенке, насыпанной в небольшую ложбинку, и помчался по пролегающей прямо по дну ущелья дороге. По всей видимости, создатели этой «магистрали» когда-то ограничились тем, что пустили по руслу бульдозер, откинувший в сторону самые крупные валуны, в результате чего получилась вполне приличная гравийная дорога. Причем, как ни странно, она проходила рядом с ручьем. По всей видимости, на всю ширину ущелья местная река разливалась только после продолжительных ливней. Но тогда, как уже предупреждал шериф, все, остававшиеся «по ту сторону» оказывались отрезанными на несколько дней. При такой дороге это было совсем не удивительно. 
Пока «форд» мчался по самому дну ущелья, гора оставалась скрыта от водителя, а когда он, вслед за дорогой, вновь поднялся на склон, странные светящиеся объекты уже исчезли. Молдер сбросил скорость, но все равно не остановился. 
Миль через пять выяснилось, что ущелье поворачивает вправо, в сторону от горы, но зато налево уходила еще одна грунтовка. Фокс Молдер повернул туда, перевалил небольшой взгорок, потом еще один и неожиданно оказался перед высокими, сваренными из толстых алюминиевых труб воротами, на которых висел плакат с крупными красными буквами: «Внимание! Частная собственность. Вход и въезд без разрешения владельца земельного участка запрещен!» 
Ворота стояли сразу за скалами, отмечающими очередной невысокий перевал, и металлическая сетка крепилась прямо к поднимающимся вверх камням. Горная вершина, что так манила к себе недавней загадкой, блестела первозданным снегом в паре десятков миль впереди. 
Молдер вышел из машины, приблизился к воротам. Они запирались самой обычной щеколдой, до которой можно было дотянуться и с той, и с другой стороны. После недолгого колебания он решительно открыл ворота, проехал за них, закрыл за собой на удивление легкие створки, после чего двинулся дальше в коридоре из высоких темных сосен. 
– У меня такое ощущение, что мы уже в Канаде, – не выдержала Скалли. – Лес, лес, лес. Никаких людей, никаких селений. Даже самолетов не видно. 
– До Канады еще миль сто, не меньше, – спокойно ответил Молдер, слегка притормозив. – Посмотри, что это? 
По правую сторону от дороги стена леса оказалась ниже левой футов на десять, причем макушки деревьев были срезаны ровненько, словно гигантской газонокосилкой, и заметно обуглены. Срез постепенно снижался, пока на высоте примерно в два человеческих роста не уперся в одиночный скальный палец, а дальше колыхался уже совершенно обычный сосновый бор. 
– Не знаю, – пожала плечами его напарница. – Нечто подобное я видела в Огайо, когда мы занимались расследованием авиакатастрофы. Там падающий лайнер тоже поначалу посшибал макушки деревьев. Но только… Если бы тут что-то падало с такой хорошей скоростью, на скале осталась бы изрядная отметина. 
Они проехали еще около полумили, когда впереди заблестела поверхность обширного озера. Они выехали на широкую, усыпанную мелким рыжим песком площадку. Справа на пригорке возвышалась большая беседка, слева – стоял высокий дом, сложенный, подобно городскому костелу, из крупных, грубо обработанных валунов. Перед высоким крыльцом стояло две машины: запыленный «Лендровер» и небольшой короткобазный джип с характерной эмблемой «Мицубиси». 
– Объясняться придется тебе, – сразу предупредила Скалли, выбираясь из машины. – А я просто погуляю по пляжу. 
Молдер кивнул, смотря на вершину поднимающейся впереди горы, но ничего подозрительного в вышине больше не происходило. Он вздохнул, захлопнул дверцу и направился к дому. Ноги тонули в песке, и поэтому он отвернул к траве, сделал по ней несколько шагов. Остановился, принюхиваясь – в пропитанном хвоей воздухе едва ощутимо пахло сладковатым выхлопом дизельного двигателя. Хотя, возможно, этот аромат доносился от их собственного пикапа. Молдер двинулся дальше по траве, собираясь обогнуть дом и заглянуть за него, но внезапно обо что-то споткнулся. Присел, раздвигая зеленые стебли, и наткнулся на подслеповатый немигающий взгляд. 
– Фарфоровый гном? 
– Это Крактус. Злой карлик, который защищает землю от вторжения чужаков, – послышался мужской голос. – Поставьте его, пожалуйста, на место. 
Молдер вернул гнома на предназначенный для него камень и поинтересовался: 
– Ну и как, помогает? 
– Вас же он остановил, – ответил рослый, подтянутый, круглолицый и голубоглазый мужчина лет сорока с темными, коротко стрижеными волосами, одетый в свитер плотной вязки с высоким воротником и потертые джинсы. Он спустился с крыльца и заметил: – Мне кажется, мы незнакомы. 
– Агент Фокс Молдер, Федеральное Бюро Расследований. А женщина на берегу – агент Дана Скалли. 
– А машина принадлежит вам, – кивнул мужчина. – Неужели Федеральное Бюро тоже нуждается в спонсорской помощи. 
– Ну что вы, – заметно покраснев, покачал головой Молдер. – Машину мы взяли на прокат. Просто это был единственный агрегат, способный передвигаться по вашим дорогам. 
– Это да, – согласился собеседник. – Я, например, всю жизнь мечтал об «Ягуаре». Но, похоже, даже если его удастся сюда доставить, он не сможет выехать дальше гаража. 
– Сочувствую, – кивнул Молдер. – И хотел бы извиниться. Мы приехали без приглашения. 
– Не надо извиняться, – покачал головой мужчина. – Мы всегда рады гостям. Просто время от времени людьми овладевает безумие, и сюда наезжают десятки настырных двуногих, ищущих какие-то летающие тарелки и следы их посадок, задающих глупые вопросы и постоянно что-то по ночам фотографирующих с мощнейшими вспышками. Вот таких гостей приходится выпроваживать вон, и довольно грубо. На периоды подобных эпидемий на ворота приходится вешать замок и нанимать охрану с собаками. К счастью, они довольно быстро заканчиваются. Да, забыл представиться: Артур Андерсен, хозяин этой долины. 
– Очень приятно, – кивнул Молдер. – Вы не поверите, но мы с агентом Скалли, пока ехали сюда, тоже видели какие-то странные объекты у вершины во-он той горы. 
– Ничего удивительного, – широко улыбнулся хозяин. – По всей видимости, под этой долиной находится мощнейшая магнитная аномалия, которая ионизирует воздух и порождает разноцветные сияния и плотные сгустки света. В нашем городе к этому все давно привыкли и не обращают особого внимания. Я в свое время заказывал исследования, но специалисты уверили, что магнитный и радиационный фон находится в пределах нормы. И что магнитное поле даже полезно для здоровья. Стимулирует какие-то рецепторы и способствует обмену веществ. Хотите кофе? 
– Спасибо, – кивнул Молдер. – Вы знаете, по дороге мы видели, что у сосен на протяжении около полумили срезаны и обуглены верхушки. Как такое могла случиться? 
– Там прошел верховой пожар. Спасибо, да, или спасибо, нет? 
– Спасибо, я с удовольствием выпью чашку крепкого кофе без сахара. 
– Сейчас я включу чайник, – направился к дому Андерсен. – А то знаете, прислугу мы на сегодня отпустили, приходится везде успевать самим. 
Спустя пару минут он вышел, неся в руках несколько раскладных табуретов. Затем вынес плетеный из ивовой лозы легкий стол. 
– Сегодня пасмурно, но погода хорошая, дождя не предвидится, – улыбнулся он. – Так что, думаю, на свежем воздухе будет лучше. Ваша дама составит нам компанию? 
– Скалли, ты согласна на чашку кофе? – окликнул напарницу Молдер. 
– Разумеется, – женщина подошла к столу и уселась на предложенный табурет. – Как у вас тут красиво! Первозданная природа всегда поражает мое воображение. 
– Ну почему – первозданная? Это озеро искусственное. 
– Не может быть! – опять повернулась к воде Скалли. – Неужели вы решились сделать себе такой огромный бассейн?! 
– Не я, – весело рассмеялся Артур Андерсен. – Бобры. Я сам не охочусь в своей долине и другим не даю. Вот лесные обитатели и стараются, кто во что горазд. Вы даже не представляете, леди, на что способны бобры, если дать им свободу. Они готовы превратить в каскад водохранилищ любой ручей и способны сотворить озеро из нескольких крохотных родников. До сих пор не понимаю, зачем люди возводят дамбы с помощью бульдозеров и экскаваторов, если для этого достаточно приручить несколько бобровых семейств. О, прошу прощения, чайник пискнул. Или нет… – и он громко позвал: – Мэриан! Ты выпьешь с нами кофе? 
– Что, дедушка? – выглянула из открытого окна второго этажа такая же, как хозяин долины, голубоглазая и круглолицая, но только русоволосая девчушка лет шестнадцати. 
– Выпьешь кофе с нашими гостями? 
– А кто это? 
– Агенты ФБР. 
– Правда?! – округлила глаза девушка. – Сейчас приду. 
– Только тогда поднос с печеньем, чашками и чайником захвати. И бутерброды можешь сделать. 
– Ах, вот зачем ты меня позвал, – фыркнула она и скрылась в окне. 
– Внучка, – не без гордости сообщил Андерсен. – Восемнадцать лет, самый взбалмошный возраст. И повеселиться хочется, и замуж выйти, и на коленях у деда посидеть. Сейчас, принесет. 
– Однако могучий у вас дом, – кивнул на каменные стены Молдер. – Просто замок средневековый. Не холодно зимой? 
– А он бревенчатый, – хитро улыбнулся хозяин. – Камнем только снаружи обложен. Слабость у меня к монументальности. Почему бы и не сделать стилизацию под замок, если от этого здание только прочнее и теплее становится? 
– И камин, наверняка, внутри, – предположила Скалли. 
– А как же! Отопление у меня дровяное. Вон сколько леса вокруг. Естественного сухостоя больше снимать приходится, чем за год в печи и камине сгорает. Ну да, в наше время физический труд человеку только на пользу идет, так что я этим сам занимаюсь. Не педали же мне на тренажере крутить? Скукота! 
– Соседям можете продавать, – пожал плечами Молдер. – Не у всех ведь есть время в лесу топором махать. А лишний доллар никому помехой не будет. 
– А зачем мне больше денег, нежели я могу съесть? – пожал плечами Андерсен. – Я в свое время очень удачно вложил сбережения в несколько компаний, занимающихся компьютерным оборудованием и разработкой программ, так что теперь вопросов о лишнем долларе для меня не существует. Часть акций я превратил в эту долину, а на прочие дивиденды спокойно коротаю время вдали от суетного мира. Два катера, удочки, да минитрактор, чтобы дрова из леса вывозить – вот и все мое хозяйство. Еще городу по мере сил помогаю, чтобы деньги зря на счету не пылились. 
– Да вы просто образцовый гражданин! – отметил Молдер. 
– Скорее, ленивый и трусоватый, – скромно ответил хозяин. – Работать не хочу. А когда на счету денег нет, то ни у кого нет и соблазна грабить или что-то вымогать. Ну, а если случится нечто непредвиденное, то эта долина и наше общее с бобрами озеро вполне способно прокормить небольшую семью. 
На крыльце появилась Мэриан с большим подносом в руках, осторожно донесла его до стола и принялась выставлять тарелки с бутербродами и домашним, неправильной формы и слегка подгоревшим по краям печеньем. 
– Скажите, а вы и правда из ФБР? Скажите, а туда трудно поступить? 
– Внученька, – удивился Артур Андерсен, – разве ты не собиралась стать артисткой, как мама? 
– Нет, – категорически мотнула головой девушка. – Я сегодня «Унесенных ветром» четвертый раз посмотрела. На третий и четвертый раз они кажутся уже такими тоскливыми, что сил нет. А ты представляешь, каково играть один и тот же спектакль по два-три года подряд? Это же взвоешь через месяц! Нет, не хочу. Вот в ФБР совсем иначе. Там каждый раз что-то новое, неожиданное, интересное. 
– Новое и неожиданное далеко не всегда бывает интересным, – покачала головой Скалли, накладывая себе сахар. – И по мне, лучше бы всего того, чем мы занимаемся, не было вовсе. 
– Кстати, как идет ваше расследование? – спросил Андерсен. – Вы его скоро поймаете? 
– У нас есть определенные данные, позволяющие опознать преступника, – медленно, взвешивая каждое слово, ответила Скалли, – и некоторый круг подозреваемых. Надеюсь, они позволят вскоре задержать этого… Человека… 
– А пока мы бы советовали вам проявить осторожность, – добавил Молдер. – Мы подозреваем, что ему понадобится третья жертва. Он нападает на женщин, проживающих в отдельно стоящих домах. Как ваш, например. Причем, как я мог заметить, у вас даже собаки нет. 
– Зато у меня есть гномы, – улыбнулся Артур Андерсен. – Попробуйте печение, Мэриан его сама испекла. У нее просто золотые руки. А как она готовит рыбу! Сейчас, правда, нет ничего… А хотите, мы поедем на рыбалку? Я отличные места знаю. Там, пока бобры полдолины не утопили, глубокая балка была. А сейчас такие карпы стоят, что одной рукой и не поднять. 
– А карпы у вас откуда? 
– Карпов я уже специально запустил. Двадцать лет назад из Канады, с Гудзонского рыбопитомника выписал. Ничего, прижились… 
За разговорами о рыбалке они допили кофе, после чего агенты отправились обратно в город. По дороге Молдер остановился возле одиночной скалы, торчащей посреди густого леса, вышел из машины и внимательно вгляделся в обугленные верхушки сосен. 
– Скажи, Скалли, по-твоему, это похоже на верховой пожар? 
– А какие у него пронзительно-голубые глаза! 
– Ты о чем, Скалли? – повернулся к напарнице Молдер. 
– Об Артуре Андерсене. Я ничего не понимаю в лесных пожарах, но вот глаза у него просто редкостные! Яркие, пронзительные, крупные. Никогда таких не видела. 
– А тебе не кажется, что он что-то скрывает? Не недоговаривает, именно сознательно скрывает? Как он отвечал на все вопросы: быстро, четко, не задумываясь. Словно заранее подготовил шаблоны на случай любых подозрений. 
– Ему лет сорок, Молдер. Еще двадцать пять лет назад он оборудовал компьютерный класс в здешней школе. Получается, что он успел заработать на акциях и приобрести эту долину… В пятнадцать лет? 
Скалли сама запнулась, закончив свои расчеты, и посмотрела на Молдера с таким изумлением, словно только что лицезрела чудо. 
– Если у него внучке восемнадцать, – поправил ее напарник, – то ему самому никак не меньше пятидесяти. Иначе просто не успеть. 
– Но даже в таком случае, – согласно кивнула женщина, – он уединился в эту долину еще в молодости. Скорее всего, оказался неспособен ужиться с людьми, и от того сбежал от общества при первой возможности. И здесь он строит школы и ремонтирует полицейские участки, покупая за деньги уважение местных жителей. Просто потому, что не способен получить его иным путем. Я хотела тебе сказать именно это. Он тебе не нравится потому, что никому не нравится. 
– А тебе? 
– У него такие глаза… Такое ощущение, будто он пробил меня насквозь и скреб взглядом череп изнутри. Я чуть из-за стола не выскочила. 
– Странно, я этого не заметил. 
– Это потому, что он смотрел на меня. 
– И все-таки такого верхового пожара быть не может, – покачал головой Молдер. – Срезано, словно по линейке. Не мог же огонь превратить верх ствола в пепел, даже не обуглив ветви на полфута ниже? 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 08:55.

Подкрасться к японцам незаметно не удалось – за двадцать миль до врага, когда серые силуэты кораблей наконец-то показались на горизонте, облака рассеялись, и пикировщики оказались на виду, словно пришпиленные к стене бабочки. Впрочем, Титс успел бросить машину резко вниз, чуть ли не в пике, и увел эскадрилью на высоту не более тысячи футов. Сейчас узкоглазые, наверняка, смотрят в небо, а не на воду. Глядишь, и не заметят, как над самыми волнами примчится карающий меч Америки. Пилоты – даром что новички, держались на хвосте прочно, как привязанные. Глядишь, и вправду повезет. Пока самураи соображают, что к чему, нужно успеть отбомбиться по уцелевшим авианосцам и дать деру. «Индейцы» все корабли потопить не могли – ведь Вальдрон разделил свои торпедоносцы на две эскадрильи по пятнадцать машин. И каждая должна атаковать свою цель. Тридцать самолетов – не могли же японцы сбить все? Хоть кто-то да прорвался! А для любой плавучей лоханки достаточно одной торпеды… 
– Младший лейтенант Дуглас Бессель, снимите чехол с прицела для бомбометания, – пересохшим голосом приказал Эммен. 
– Нельзя, Бернард, – помотал головой штурман. – По инструкции чехол разрешается снимать только перед самой атакой. 
– Ты что, с ума сошел? – скрипнул зубами Эммен. – А если у него завязки зацепятся перед атакой? А если регулировки сбились? Снимай сейчас, говорю! И проверь! 
– Парни, вы чего, уже кого-то видите? – заволновался стрелок. – Правда? Вы не молчите! Мне же, кроме неба, ничего не рассмотреть, парни! 
– С какой высоты бомбиться будем? – Бессель откинул чехол с прицела и взялся за рукоять настройки. 
– Ставь тысячу. Скорость… сто пять узлов… Готов? 
– Готов. 
– Парни, вы их видите? 
– Сиди тихо, Френки, – попросил Эммен, – спугнешь. Мы уже рядом. 

Полицейский участок города Мэннинг, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
18 сентября 1993 года, 05:30.

На этот раз в офисе шерифа спали практически все: полицейские в своих машинах, Ева, та – уронив голову на сложенные руки, Фокс Молдер и Скалли, откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги. Только Дуал Бессель стоял у окна, сложив руки за спиной, и нервно постукивал носком форменного ботинка. Когда вершины гор осветились первыми утренними лучами, он повернулся к часам и негромко произнес: 
– Кажется, сегодня опять ничего не случится. 
Именно в этот момент телефон и зазвонил. Дежурная испуганно вскинула голову, но прежде, чем она успела отреагировать, Бессель протянул свою длинную руку и снял трубку телефона: 
– Шериф! – кратко представился он, немного помолчал, а потом изумленно переспросил: – Как застрелили? В спальне? Да, мистер Андерсен… Хорошо, мистер Андерсен… Сейчас выезжаем мистер Андерсен! 
Он повесил трубку и сообщил вскочившим агентам ФБР: 
– Мистер Андерсен только что застрелил нашего насильника в спальне своей дочери. 
Телефон зазвонил снова. Шериф снял трубку, поднес к уху: 
– Слушаю… Подожди, Мэриан. Подожди… Нет… Не плачь… Подожди… Мэриан, мы немедленно выезжаем… Мэриан… – Бессель тряхнул головой и протянул трубку дежурной: – Успокой ее, Ева. Мы уехали в долину Андерсена. 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 09:00. 

Больше всего Дугласа удивило, что японская эскадра шла не по воде, а словно парила над облаком тумана. Океан вокруг кораблей просто кипел от огромного количества падающих в него гильз, снарядов, обломков самолетов, пуль, осколков, бомб. На восток, в сторону Мидуэя, пытались уйти, быстро теряя высоту и оставляя за собой дымные следы, три двухмоторных самолета, за которыми гнались пара «Зеро» с чужими опознавательными знаками на крыльях, а с запада к узкоглазым мчались два клина ревущих моторами деревянных птиц. 
– Смотри, «индейцы»! – указал Эммен. – Ну, сейчас они япошкам устроят… 
Действительно, торпедоносцы капитана Джона Вальдрона как раз заходили на цель, снизившись на удалении добрых десять миль почти до самых волн и устремившись строго по прямой на какой-то из вражеских плавучих аэродромов. 
– Ну же парни, давайте! – не сдержавшись, ударил кулаком по штурвалу пилот. – Долбите узкоглазых! 
От эскадры отделилось пять маленьких самолетиков, проскользнули над «Девайстетерами», и сразу целый край одного из «клиньев» окрасился облаками дыма, ослепительными вспышками взрывов. Полетели в стороны ошметки обшивки, шасси, фонари пилотских кабин. Взмахнув крыльями, грозные машины, мгновенно разучившись летать, начали одна за другой врезаться в воду. 
Казалось, половина эскадрильи в мгновение ока перестала существовать, но из дымного облака все-таки вырвались два торпедоносца. Однако японцы сделали быструю полубочку с набором высоты, и, сохраняя строй своего звена, снова обрушились на несчастные «Девайстетеры», на этот раз сзади. Засверкали частыми вспышками пулеметы кормовых стрелков, но тут же один самолет превратился в огненную вспышку, затем второй клюнул носом и, подняв облако брызг, скрылся в океане. 
– Господи, что же это делается… – пробормотал Дуглас Бессель. 
«Зеро», выходя из пике, легко и непринужденно срезали еще два торпедоносца и начали подниматься для новой атаки. 
– Вы где, истребители?! – истошно заорал кто-то в радиоэфире, забыв про позывные и радиомолчание. – Джим! Джим Грей! Вниз, скорее!!! 
С высоты в несколько тысяч футов на японцев устремилось два с половиной десятка истребителей прикрытия с «Энтерпрайза». «Зеро» испуганно шарахнулись в стороны. Но, прежде чем Бессель успел издать возглас радости, юркие машины заложили крутые виражи и снова ринулись на торпедоносцы, расстреливая последние машины первой эскадрильи. Когда смертоносные «Уайлдкэты» обрушили на самураев свой огонь, с половиной «Девайстетеров» авианосца «Хорнет» было покончено. 
– Есть! Да! Да! – хором закричали Бессель, и Эммен увидел, как один из «Зеро», потеряв лопасть, рухнул в волны. Но четверо других ринулись в гущу американских самолетов. Одна за другой полыхнули две машины, а японцы, пробившись на высоту, разделились надвое: пара лихо развернулась, ринувшись в бой с «Уайлдкэтами» капитана третьего ранга Джона Грея, а пара других кинулась навстречу второй эскадрильи торпедоносцев, ведя пушечный огонь по головному «Девайстетеру». Пара секунд – и машина отважного индейца сиу Джона Вальдрона перестала существовать. 
Растерявшиеся ведомые начали бросать торпеды, хотя до цели оставалось еще не менее пяти миль, кое-кто попытался начать разворот. Японцы выпустили еще несколько очередей, зацепив самый задний из самолетов, и развернулись на помощь своим товарищам, ведущим неравный бой с американскими истребителями. 
Со стороны эскадры внезапно появились еще два звена «Зеро», которые явно нацелились на несчастные «Девайстетеры», предрекая им быструю и неминуемую гибель, но напоролись на неведомо откуда взявшиеся истребители «Буффало» с опознавательными знаками морской пехоты. Завертелась воздушная карусель – ревущие на пределе мощности двигатели, грохот пушек и пулеметов, крики боли и злобная ругань в эфире. 
Дуглас Бессель смотрел на разворачивающуюся картину со все возрастающим ужасом. Он привык считать японцев глупыми, безмозглыми азиатами, способными только подражать, да и то не очень удачно, мудрым находкам европейской и американской инженерной мысли. Но сейчас он с полной ясностью видел, что основная причина успехов островных пилотов крылась даже не в их летном мастерстве и боевом опыте, а в великолепном истребителе «Зеро», явно превосходящем по скорости и огневой мощи даже новенькие «Уайлдкэты». Что касается древних «Буффало» – то они по сравнению с японцами выглядели, словно стреноженные. 
Самураи легко уходили от зашедших к ним в хвост американских машин, крутились, как змеи, кидались на врага со всех сторон, а, вырвавшись из гущи схватки, находили несколько минут, чтобы налететь на рвущиеся к цели торпедоносцы и выпустить в «Девайстетеры» пушечно-пулеметную очередь. Пилоты морской пехоты закрывали атакующих товарищей чуть ли не собой, но вся их отвага оказывалась бесполезной против более верткого и скоростного истребителя врага. Последний из торпедоносцев с «Хорнета» рухнул в океан, не дойдя до японских кораблей примерно трех миль. 
– Теперь наша очередь, – мрачно сообщил лейтенант Эммен. – До цели десять миль. Приготовиться к бомбометанию! 
– Готов я, Берни, – погладил прицел штурман. – Давно готов. 
Их полет пока еще проходил спокойно: ввязавшиеся в бой с «Уайлдкэтами» и «Буффало» японцы, казалось, не замечают подкрадывающихся с юга бомбардировщиков. До цели оставалось только пять миль. Огромные корабли с ровными летными палубами различались уже вполне ясно. Их было три: два шли почти рядом, и еще один виднелся намного дальше, почти у самого горизонта. 
– Бомбить будем ближний, – сообщил Эммен. – Постарайся попасть в люк самолетного лифта. После этого авианосец уже не жилец. По крайней мере, без долгого и серьезного ремонта. Палубу корежить бесполезно. Закроют листами и снова лететь начнут. Еще можно надстройки разворотить, но лифт надежнее. 
– Сам знаю, – огрызнулся младший лейтенант Баррет, вглядываясь во вражеские корабли. 
– Японц-ы-ы-ы!!! – неожиданно завопил в наушниках Френк, и тут же по ушам ударила пулеметная очередь. Окрысились огнем и самолеты идущих впереди лейтенантов Вебера и Уэртела. 
– Откуда? – только и успел спросить Дуглас, когда от остекления фонаря Вайта Уэртела полетели в стороны серебристые крошки. Стрелок, раскинув руки, откинулся назад, а машина, противно взвыв, провалилась вниз. 
Капрал Джон Айтон, в горячке боя забыв о всякой осторожности, лупил из пулемета куда-то над головой Бесселя прямо сквозь хвостовое оперение, разнося его в клочья, но спасти самолета не смог: на крыле одна за другой пыхнули белые облачка, лопасть обломилась, и пикировщик Уэртела тоже выпал из общего строя. 
Зато сержант Мултон, сидевший за спиной капитана Титса, сумел всадить заряд свинца точно в двигатель японского истребителя – «Зеро» беспорядочно закувыркался, а три других с ревом пронеслись вперед и заложили крутые виражи, намереваясь снова вцепиться в «Донтлесы». 
– Атакуем ближний авианосец, парни! – открытым текстом сообщил Титс. Соблюдать режим радиомолчания стало бессмысленно. – Метимся в носовой самолетоподъемник. Ставлю выпивку тому, кто попадет в него первым! И разрешаю напиться тому, кто попадет вторым. 
Круглолобый «Зеро» уже мчался навстречу самолету лейтенанта Эммеля и стрелял изо всех стволов, как показалось Бесселю, точно ему в лоб. Но тут лейтенант, инстинктивно пригнувшись, толкнул штурвал, их бомбардировщик клюнул носом, и смертоносная очередь пронеслась над головой. Злорадно заорал Френки, загрохотал пулемет. 
Эммель потянул рычаги на себя, занимая место за пикировщиком ведущего. Капитан Титс продолжал держаться в воздухе. 
– Ну же, парни, на нас смотрит вся Америка! Осталось пролететь всего три мили! 
– А-а-а! – Френк Бу орал во всю глотку, грохоча пулеметом. – Идите сюда, узкоглазые! 
– Джим! – спохватившись, закричал по рации Бессель. – Джим Грей, выручай! Мы на юге! «Донтлесы» с «Хорнета»! Спасай наши задницы! 
Слева превратился в огненное облако младший лейтенант Эванс, трассирующие пули чиркнули по самому фюзеляжу, заставив Эммеля испуганно шарахнуться в другую сторону. Но секундой спустя он справился со страхом и упрямо вернулся на свое место за капитаном Титсом. 
– Ну, штурман? – требовательно спросил он. – Где эти чертовы «Уайлдкэты»? 
Японцы опять проскочили вперед, отвернули влево и начали стрелять, отбивая чье-то нападение. Дуглас Бессель перевел дух: до вражеской эскадры оставалось меньше двух миль, а они все еще оставались живы. Похоже, их быстроходные «Донтлесы» оказались для «Зеро» куда более крепким орешком, нежели древние, отлетавшие много лет торпедоносцы. 
– Берни, слева! – похоже, их кормовой стрелок окончательно разучился разговаривать нормальным тоном, и только орал. 
Дуглас повернул голову в указанном направлении и увидел несущуюся поперек курса пару японских истребителей. И опять все случилось так быстро, что он ничего не успел предпринять: вспышки на крыльях «Зеро», в фонаре кабины как раз между ним и Эммелем появилась аккуратненькая дырочка, над двигателем взметнулся кусок оторванной прямым попаданием обшивки, и враги промелькнули у них над головами. 
– Разворачиваются! – заорал в наушниках Френки. – Я как раз обойму поменял! Сейчас встречу! 
До кораблей охранения оставалась уже меньше мили, и Бесселя наполняла уверенность, что они все-таки доберутся до вражеских авианосцев. 
Опять загрохотал пулемет – на этот раз с каким-то странным позвякиванием. Бернард, втягивая голову в плечи, попытался оглянуться, не зная, что делает атакующий в спину враг. Но тут снаряды начали алыми искрами мелькать справа, слева и, прежде чем он успел хоть чего-нибудь сделать, один из них вошел в моторный отсек. 
Б-бах! – в стороны полетели куски тщательно отполированной фанеры, белое облако выросло и тут же улетело назад, а вместо него повалил густой, черный масляный дым. В кабине запахло бензином и жженой резиной, самолет затрясло. И все-таки встречный воздух сносил дым назад, а потому они могли видеть оголенный блок двигателя с торчащими в стороны трубками, бьющую вверх тонкую струйку жидкости. Но самое главное – летчики увидели, что не падают, а продолжают двигаться вперед. 
– Да! Да! Так вам всем, узкоглазые! – восторженно орал Френки. – Трусы! Желтые шакалы! Они уходят, парни! Они бегут! Мы сделали их! Мы сделали это! 
Но Дуглас Бессель, в отличие от кормового стрелка, знал, что «Зеро» отступили не из трусости. Просто на пути между пикировщиками и авианосцем находилось два эсминца и крейсер – корабли уже открыли заградительный огонь, и японские пилоты просто не хотели мешать своим зенитчикам. 
До этой секунды младший лейтенант Бессель считал, что главным врагом бомбардировщика является истребитель – настигающий в любой точке огромного неба и безжалостно расстреливающий почти в упор. Но когда он увидел, как прямо в воздухе выросла плотная, почти черная стена из сотен разрывов, то сразу поменял свое мнение. «Донтлес» тряхнуло раз, другой, что-то со страшной силой заколотило в кресло. Дуглас мысленно вознес благодарственную молитву изобретателю бронеспинки. Самолет стал ощутимо заваливаться на левое крыло. Лейтенант застонал от натуги, пытаясь удержать машину в горизонтальном положении. Жилы у него на шее натянулись, как тетива лука, громко заскрипели плотно стиснутые зубы. 
Они буквально вывалились из завесы в кусочек чистого неба: яркое солнце, пенящийся внизу океан, совсем близкие надстройки какого-то крейсера. Самолет капитана Титса исчез. Идущий внизу миноносец, увидев американский бомбардировщик, тут же выплеснул фонтан огня и стали, «Донтлес» снова затрясло. Внезапно по лицу хлестнуло режущим порывом ветра: пилотский фонарь бесследно исчез. Одновременно Бессель понял, что больше не слышит ни криков Френка Бу, ни грохота его пулемета. 
– Целься, Дуг! – простонал Эммель. – Ну же! 
Они уже не летели, а просто падали, судорожно трясясь из-за изувеченного двигателя, переломанных лопастей винта и перебитых рулей управления. Но падали через авианосец! 
Хорошо понимая, что на электрику в такой ситуации рассчитывать нельзя, Бессель схватился за торчащий между колен рычаг ручного сброса, прильнул к окуляру бомбового прицела. Через прицел кораблики показались неожиданно маленькими, да еще скакали из-за тряски из стороны в сторону по всему объективу, не желая попасть в тонкое перекрестье из паучьей нити. 
– А-а-а!!! – внизу показалась ровная палуба, забитая десятками самолетов, изрезанная шлангами подачи топлива, заваленная бомбами, торпедами и пулеметными лентами. Какой лифт? Какая бомба? Для разгрома японцев сейчас хватило бы одной спички! Но перекрестье прицела прыгало по палубе от края и до края, выхлестывая за пределы цели, и он никак не мог понять, куда же целиться. – А-а-а! 
Бессель понял, что еще мгновение, и они перелетят авианосец, что на трясущимся, падающем, накренившемся бомбардировщике все равно не может быть пользы ни от какого прицела, а потому надеяться можно только на Бога. И рванул рычаг. 
Полумертвый «Донтлес» неожиданно заметно дернулся вверх, даруя летчикам еще несколько ярдов высоты, а значит – жизни. Но Эммель, поняв, что дело сделано, расслабился, отпустил рычаг, и бомбардировщик начал сваливаться в неуправляемое пике. 
– Прыгай, Дуг, – прошептал Эммель. – Скорее. Это конец. 
– Барри… – попытался ответить Бессель, но командир поднял руку: 
– Передай нашим от меня… У меня нога перебита. Прыгай… 
Вода приближалась с пугающей скоростью, но пилот догадался повернуть рычаг влево, переворачивая машину разбитым фонарем вниз. Дуглас скользнул наружу, нащупал кольцо, торопливо рванул и… И ничего не произошло… 
«Вот и все…» – успел подумать младший лейтенант, но тут его резко рвануло за плечи вверх, туго натянулись шелковые стропы, и последний уцелевший летчик с авианосца «Хорнет» коснулся ногами воды. 

Частные владения Артура Андерсена, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
18 сентября 1993 года, 06:10. 

Труп лежал на спине. Мужчина примерно тридцати лет: волосы русые, рост около шести футов, слегка приплюснутый нос, острая скула, руки раскинуты в стороны, на животе – довольно крупная окровавленная рана. Заряд крупной дроби в клочья разодрал куртку защитной раскраски, перемешав куски ткани с человеческими внутренностями. Рядом стояла на коленях Мэриан в ночной рубашке и тоскливо выла на одной ноте, то пытаясь гладить убитого по волосам, то начиная раскачиваться вперед назад. 
Хозяин долины, не обращая внимания на вой сирен, сидел на берегу озера лицом к воде, рядом с ним лежало помповое ружье двенадцатого калибра. 
– Артур Андерсен! – Молдер, резко остановив машину, выпрыгнул из-за руля, выхватил свою «Беретту» и поймал на мушку голову подозреваемого. – Поднимите руки так, чтобы я их видел, встаньте и медленно повернитесь лицом ко мне! 
В этот момент его довольно грубо оттолкнули в сторону, и мимо агента ФБР прошел шериф. 
– Здравствуйте, мистер Андерсен. Вы не будете возражать, если я заберу ваше ружье? 
– Да, конечно, Дуал, – кивнул владелец долины. – Бери. 
– Спасибо, мистер Андерсен, – шериф подобрал орудие убийства и повесил его себе на плечо. 
Молдер поморщился, спрятал пистолет обратно в наплечную кобуру и оглянулся, ища напарницу. Скалли уже присела рядом с убитым, взглянула на рану и, даже не потрудившись пощупать пульс, сдвинула жертве веки, закрывая глаза. 
– Что здесь случилось, мистер Андерсен? – поинтересовался шериф. 
– Я услышал шум наверху, – сообщил озеру хозяин дома, – поднялся к спальне внучки и увидел, что туда проник этот человек и пытается связать Мэриан. Я выстрелил, он вылетел в окно и упал вниз. 
– Он лжет, лжет! – сквозь слезы закричала девушка. – Он убил его! Просто убил! 
– Окно на втором этаже закрыто, – сообщил Молдер. 
– Мэриан закрыла его уже после выстрела. 
– Нет! – девушка, отчаянно замотала головой. – Я спала, услышала выстрел, выглянула в окно и увидела труп! Это Лайки, мой Лайки! Дед не хотел, чтобы мы встречались, и убил его, убил! 
Шериф наконец-то соизволил подойти к покойнику, взглянул на него и с явным сожалением сообщил: 
– Это действительно Лайки Калеван, мистер Андерсен. 
– Может быть, – не стал спорить хозяин дома. – Я не приглядывался. 
– Окно закрыто, единственный свидетель утверждает, что вы застрелили его на улице, мистер Андерсен. 
– Я слышал, Дуал. 
– Боюсь, мне придется надеть на вас наручники, мистер Андерсен. 
– Не надеть наручники, Дуал, а просто арестовать. – Хозяин дома поднялся. – Наручники мне, согласись, ни к чему. 
– Простите, мистер Андерсен, именно это я и хотел сказать. 
– Поехали, Дуал. Сейчас мне нужно побыть одному. 
– Садитесь в машину, мистер Андерсен, – кивнул шериф и оглянулся на своих подчиненных: – Малон! Забери Мэриан и отвези ее к доку домой, пусть успокоит. Джон, возьми у него в машине бланки осмотра места происшествия и запиши, как тут все выглядит. Часа через два я пришлю Малона, чтобы он тебя забрал. 
Молодой патрульный, склонившись над девушкой, обнял ее за плечи, прижал к себе, отвел к раскрашенному в бело-синие цвета «форду», усадил на место пассажира. Полицейские машины, мигая проблесковыми огнями, развернулись и уехали в сторону города. 
– Было бы лучше вызвать из Дискерсона специализированную бригаду, – задумчиво произнесла Скалли. 
– Зачем? – бодро поинтересовался патрульный. – Тут же расследовать ничего не нужно. Мистер Андерсен во всем уже признался, сам сдался шерифу. Труп здесь, оружие тоже. Надо только записать, что и где лежит, как выглядит. Протокол я составлять умею, шесть месяцев на курсах полицейских в Бисмарке проучился. 
– Рулетка у тебя есть, специалист по протоколам? – поинтересовалась Скалли. 
– Зачем? 
– Как же ты собираешься записывать, что и где лежит, если нечем расстояние измерить? 
– Локтем можно измерить. Он у меня один фут, пять дюймов. Точно, как в аптеке. 
– А фотоаппарат есть? 
– Зачем? 
– Вот черт! – не выдержала агент Дана Скалли. – Ты тогда хоть примерную схему нарисуй, как тело лежит, где находится стена дома, где дерево. Вот то, что на берегу. И укажи расстояние от разных углов, от основания ствола. Что тут еще есть основательного? Хоть бы скамейку Андерсен вкопал, что ли… 
Пока Фокс Молдер бродил по траве, вороша ее ботинком и выглядывая, нет ли каких любопытных предметов вроде ножей, наручников, гильз или просто пятен крови, Скалли одела перчатки, присела возле трупа, начала методично обшаривать карманы. 
– Та-ак, что мы видим? Ключи, документы. Семь долларов в двух купюрах и два четвертака. Веревки… Нож с широким лезвием, в чехле… – она выкладывала найденные предметы на траву рядом с телом. – Ого, а это что за железки? 
Она выпрямилась, разглядывая две металлические подошвы с ремешками и парой стальных шипов впереди. 
– Это когти, – охотно пояснил полицейский. – На сосны за орехами лазить или еще зачем. Засаду, например, на кабана сделать, припас от дикого зверя спрятать. Гамак от волков можно повесить на ночь, если поблизости воют, комаров наверху не бывает. У меня такие же есть. Да и вообще в каждом доме имеются. К ним еще обычно или большую ременную петлю добавляют, ствол обхватывать, или похожая пластина на запястье руки привязывается, шипами наружу. 
Скалли взяла руку убитого, повернула запястьем наружу. Холодно блеснуло железо. 
– Калеван за орехами, наверно, собирался, – заметил Джон. – Сейчас как раз сезон заканчивается. Он ведь лесной бродяга, места знать должен. 
– Запиши про эти шипы и содержимое карманов в протокол, – сказала женщина, подошла к стене, внимательно ее осмотрела. Никаких царапин на камнях видно не было. Скалли провела пальцем по одному из замшелых валунов кладки, посмотрела на застарелую грязь, которая испачкала палец, и отерла ее о траву. – Зря вы фотоаппарата не взяли. Всего ведь не запишешь. 
– А чего записывать, когда и так все ясно? – повторился патрульный. 
– Вот тут ты не прав, – возразил Молдер, дошедший до самой воды, но так ничего и не обнаруживший. – Всегда может оказаться неучтенный фактор. Человек может оговорить сам себя. Выгораживая знакомого или оказавшись жертвой шантажа. У убийцы могут быть сообщники, которых он не захочет выдавать. Жертва тоже может оказаться не одна. Так что при осмотре места преступления любая мелочь может дать зацепку. 
– Ерунду вы говорите, сэр, – отмахнулся полицейский. – Никого тут не было. 
– Откуда ты знаешь? 
– По росе, – пожал плечами патрульный. – Мы же аккурат на рассвете приехали. На траве роса лежала. Если по поляне перед домом пройти, роса стряхивается, и трава из белесой темной становится. Мы как приехали, я сразу внимание обратил, что от трупа до зарослей у сарая темная полоса тянется, и от дома до мистера Андерсена. Мэриан еще полоску оставила. И больше никаких следов. Так что не было тут никого, кроме них двоих. Лайки Калеван прошел от сарая почти до самого дома, но тут его остановил хозяин. Вон, кровь разбрызгана. Потом мистер Андерсен отошел на берег, сел под деревом и стал ждать нашего приезда. 
– Вот черт! – выругался Молдер, глядя на свои мокрые ботинки. Получалось, что он только что замел следы преступления. Впрочем, по всей остальной поляне тоже успели изрядно наследить шериф и Малон. – Сфотографировать надо было, а уж потом подходить. 
– Бросьте, сэр, – махнул рукой патрульный. – Разве на фотографии следы по росе разглядишь? Опять же, для снимков солнце нужно, а при нем всякая роса пропадает. Это всегда так, истина одно, а протокол – другое. К протоколу ни росы, ни тени, ни ветра, ни запаха не подколешь. А по ним любой охотник половину примет замечает. 
– Значит, ты охотник? – кивнула Скалли. 
– У нас тут все охотники. Места такие, что глупо охотой не заниматься. 
– Ладно, – кивнула женщина, вытаскивая пистолет. – Ты это в протокол все-таки запиши, а мы пока в дом заглянем. 
– Нет же там никого! 
– Я знаю, – кивнула Скалли. – Но у вас приметы, а у нас инструкции. Молдер, пошли. 
Оба агента ФБР знали, как много полицейских погибло только потому, что без опаски вошли в пустой дом и наткнулись на затаившегося там преступника. Поэтому они предпочли выглядеть смешными в глазах местного следопыта-патрульного, но в дверь проскользнули, сжимая в руках пистолеты. 
Изнутри дом выглядел так же монументально, как и снаружи: стены из крупных, грубо отесанных бревен – правда, покрытых тонким слоем бесцветного лака. Светильники – бронзовые, массивные. Из прихожей, упиравшейся в лестницу, вело две двери. Одна выходила в большую гостиную с высокими потолками. Ее украшали охотничьи трофеи: два кабаньи головы, ветвистые оленьи рога, оскаленная акулья пасть. Массивная мебель из темного дерева и два крупных портрета с характерной для старых картин паутинкой тонких трещин создавали ощущение настоящего замкового зала, которое не могли приглушить даже вполне современные, большие светлые окна. 
Другая дверь выходила в короткий коридор, здесь имелись обычная кладовка с хозяйственными принадлежностями, кухня, мастерская. Во всяком случае, Молдер и Скалли оценили ее именно так. Тут имелся длинный верстак, на который смотрело несколько мощных рефлекторов и большой телескоп, направленный в окно. 
Фокс Молдер, опустив оружие, присел и заглянул в объектив. 
– Ну, и за чем наблюдает наш астроном? – поинтересовалась Скалли. 
Ее напарник промолчал, разглядывая сверкающий синими прожилками лед, под которым угадывались серые камни. Он взглянул поверх телескопа, потом опять в объектив. Сомнений не оставалось: Артур Андерсен угробил не меньше полусотни тысяч долларов на то, чтобы созерцать через мощную оптику ледяные отроги ближайшей вершины. 
– Может, он боится, что на него лавина сойдет? 
– Посмотри сюда, – подозвала Молдера к верстаку Скалли. 
На ровных досках длинного самодельного стола стояло несколько коробок, часть с каким-то мусором, одна с битым стеклом, одна – доверху полная карандашей. Самых обычных, грифельных, твердых, мягких, цветных. Но больше всего напарников удивила стоящая на полу картонная коробка из-под телевизора, наполовину засыпанная рыбьей чешуей! 
– Может, мистер Андерсен чистит здесь свой улов? – саркастически усмехнулась Скалли. 
– Ага, – кивнул Молдер. – И карандаши точит. 
Для «чистки рыбы и заточки карандашей» на верстаке имелись электростанок с абразивным кругом, тиски и набор… швейных иголок, любовно размещенный на стене. Еще из верстака торчало два жестко закрепленных высоких электрода с обугленными макушками, к которым подходили толстые, тщательно изолированные провода. Вокруг валялись обломки все тех же карандашей. 
– Надо будет подарить мистеру Андерсену точилку, – отметил Молдер. – Может быть, он просто не знает об их существовании? 
Агенты перешли в следующую комнату и оказались в спальне. Широкая кровать с могучим изголовьем и изножьем, сколоченным из дубовых балок, высокая перина – хозяин дома, похоже, был последовательным сторонником средневековых традиций. 
– Молдер, ты только полюбуйся! – одну из стен аскетично обставленной комнаты занимал портрет женщины в королевском платье и с украшенной драгоценными камнями короной на голове. Но самое удивительное – портрет был набран из разноцветной рыбьей чешуи! 
– Вот, значит, чем он занимается в свободное время. 
– А мне нравится, – заметила женщина. – Нужно будет заказать у него свое изображение. Если только ему дадут «пожизненное» вместо электрического стула. 
– Откуда такая кровожадность, Скалли? 
– А разве ты не слышал? Он застрелил случайного безоружного человека, проходившего мимо дома. 
– Давай сперва поднимемся наверх и посмотрим, что творится в спальне. 
Второй этаж дома выглядел вполне современно: пол из линолеума, наборные стеновые панели, лампы дневного света на потолке, фанерные двери. В трех свободных комнатах, видимо, гостевых, стояли телевизоры, стереосистемы, видеомагнитофоны. Из мебели – легкие стулья, привычные кресла и диваны. На стенах висели простенькие акварельные пейзажи, на окнах – банальные жалюзи. 
Последняя распахнутая дверь вела в спальню с разобранной постелью. Молдер первым заглянул внутрь, стрельнул глазами по сторонам и убрал оружие в кобуру: 
– Все чисто! 
– Однако не похоже, чтобы здесь случилась драка, – заметила Скалли. – Ну, одежда раскидана, так многие так раздеваются. Стулья стоят у стеночек, магнитофон с тумбочки не опрокинут, дверцы шкафа закрыты, журнал, вон, лежит на самом краю. От любого толчка свалиться должен. И ничего. Посмотри стены, а я окно открою. 
Женщина присела перед подоконником, тихонько подула на пыль. Похоже, Мэриан убиралась в комнате далеко не каждый день, и сейчас это было хорошо. Хотя бы потому, что на девственно ровном слое никаких следов не имелось. Хотя влезть через окно, не оставив на нем никаких следов, практически невозможно. Как, кстати, и вывалиться из него. 
– Хорошо, – тихонько пропела Скалли, подняла задвижку, толкнула створки от себя: окно не поднималось наверх, как обычно делалось в сельских домах, а распахивалось наподобие дверей. 
Окно открылось легко, но вот чтобы его закрыть, следовало потянуться за ручками, а значит – упереться животом о подоконник и оставить след на пыли. 
– Похоже, Мэриан не имела привычки спать со сквозняками, – женщина оглянулась на напарника: – А у тебя как? 
– Ничего. Стены чистые. Кстати, порохом не пахнет, ты чувствуешь? А его аромат даже после проветривания не сразу уходит. Дня два, а то и три висит. 
– К тому же он в белье обычно впитывается, – кивнула Скалли на постель. – Явно дурит нас мистер Андерсен, и без росы видно. 
Для очистки совести она выглянула наружу, но никаких следов на стене, никаких царапин от стальных «когтей» или свежих полос не заметила. Зато обнаружила, что тела убитого внизу нет. 
– Джон! – окликнула она полицейского. – Куда ты дел труп? 
– Его забрал Малон, мэм! Шериф прислал машину, чтобы отвезти Калевана в морг, пока жарко не стало. 
– Хорошо, – кивнула Скалли. – Тогда, если ты внизу закончил, поднимайся сюда. Составим протокол осмотра спальни и коридора. 
– Одну минуту, мэм. 
– Нужно будет собрать одежду для Мэриан, – заметила женщина. – А то ее ухитрились в одной сорочке увезти. Опишем комнату и поедем. Кажется, искать здесь больше нечего. 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 09:10. 

Вода была холодной, но пахла не свежестью, а гарью и солидолом. Отстегнув быстро ушедший в пучину парашют, Дуглас Бессель откинул голову на жесткий брезент, обтягивающий пробковый подголовник спасательного жилета и перевел дух. Кажется, жив. Он никак не мог поверить в подобное чудо. Сколько свинца, огня и стали вылили на него японцы? И все-таки самолеты прошли над эскадрой и отбомбились по заданной цели. И у него на теле после всего этого не осталось ни одной царапины. Все равно, как пройти под тропическим ливнем и остаться сухим. 
А узкоглазые… – он поднял голову, оглянулся в сторону эскадры, и в желудке остро екнуло, словно он глотнул виски вместо ожидаемого апельсинового сока. И дело было даже не с том, что он не увидел клубов пламени над палубой хоть какого-то из кораблей. Просто, разрезая поверхность Тихого океана острыми форштевнями, вся могучая военно-морская армада Страны Восходящего Солнца шла точно на него. 
– О-о, черт! – летчик попытался отплыть в сторону, но очень быстро понял, что из его затеи ничего не получится: боевые корабли разошлись в стороны на несколько миль, и уплыть за пределы эскадры, не будучи акулой, дельфином или, хотя бы, селедкой он не успеет. 
– Это неправильно, Господи, – взмолился Бессель. – Ты сохранил мне жизнь в воздушной мясорубке, чтобы теперь какой-нибудь желторожий матрос походя расстрелял меня с палубы проходящего эсминца? Это неправильно, Господи! Ты не должен так со мной поступать. 
В том, что барахтающегося в воде вражеского пилота пристрелят, младший лейтенант не сомневался. Впрочем, учитывая рассказы бывалых моряков о самурайских нравах, этот исход можно было бы считать наилучшим. Бессель вспомнил историю о том, как японская подводная лодка подобрала команду потопленного ею судна. Бедолагам связали руки за спиной, выстроили на палубе, после чего начали методично вспарывать животы, вываливая кишки наружу и споря, кто из пленников дольше проживет. А когда вблизи появился патрульный корабль, они срочно погрузились, предоставив недорезанным людям связанными барахтаться в волнах. Или как самураи тренировались на пленных рубить головы. 
Нет уж, пусть лучше стреляют! 
Эскадра приближалась, грохоча зенитными пулеметами и орудиями – ее опять атаковали, на этот раз полтора десятка торпедоносцев «Эвенджер» с характерным «брюхатым» силуэтом и двойным фонарем: передний для пилота и штурмана, задний для кормового стрелка. 
Этим пилотам здорово повезло, поскольку «Зеро» успели расстрелять свой боезапас на самолеты с «Хорнета» и «Энтерпрайза» и сейчас садились на авианосцы. К тому же, «Эвенджеры», поступившие на флот в начале года, были самыми быстрыми машинами. Покачиваясь на волнах, Дуглас прекрасно видел, как они дружно снизились и зашли на боевой курс. 
Все происходило, как по учебнику – спокойно, красиво. Пока… Пока торпедоносцы не врезались в стену заградительного огня, выросшую над покрытом черными пятнами крейсером. Три машины развалились в воздухе, несколько других сбросили торпеды и отвернули в сторону. До следующего крейсера долетело только семеро самых храбрых пилотов – и снова стена огня, разлетающиеся в стороны обломки машин и куски тел. Три торпедоносца, прорвавшиеся в самую середину вражеского строя, увидев перед собой авианосец, использовали свое оружие. 
Увы, слишком далеко. Пока три сигары преодолели расстояние в полмили, огромный корабль успел развернуться носом и пропустить их мимо себя. А затем замедлившая было ход эскадра снова устремилась на одинокого штурмана, оказавшегося вдали от родных берегов. 
Стальные суда, выставив вперед орудия калибром в половину ярда, накатывались на Бесселя, и он с облегчением увидел, что никаких матросов нет вдоль бортов, никто не свешивается с лееров. Можно было подумать, что эти серые бездушные монстры с коваными телами и сердцами из паровых машин, действуют по своей воле и не имеют к мягкотелым двуногим существам никакого отношения. 
Нормальные, живые люди носились только по палубам авианосцев, но они были слишком заняты обслуживанием самолетов, чтобы заглядываться на море. 
Бессель увидел, как японские истребители заходят на посадку и механически отметил, что все это они делают неправильно – опускаются слишком близко к корме, тормозятся почти на самом краю. Все-таки дураки, не могут додуматься до элементарных вещей. 
Загремели колокола громкого боя, японцы подняли головы к небу. Младший лейтенант тоже уставился в зенит и разглядел в невероятной вышине группу из семи «Б-17». По ним никто не стрелял и не пытался выслать перехватчики: куда там, на высоту в двадцать тысяч футов! Вскоре послышался устрашающий свист, а потом вокруг Дугласа Бесселя стали вырастать огромные фонтаны воды – со своего поднебесья бомбардировщики не смогли положить свой груз не то что в цель, но даже близко от нее. 
Но уже минуту спустя океан опять наполнился грохотом: прилетело несколько звеньев «Донтлесов» – братьев-близнецов погибшего самолета Бесселя. Вокруг младшего лейтенанта стали сыпаться осколки, пули, гильзы, куски железа и дерева, окончательно скрыв его от возможных взглядов среди множества всплесков. Несколько раз бывший штурман даже получил горячими кусочками металла по голове, но особой опасности для себя не ощущал, а потому с азартом следил за атакой своих товарищей. 
Напоровшись на заградительный огонь, пилоты попытались отвернуть. За ними погнались «Зеро», и тут Дуглас увидел, как совершенно с другой стороны приближается еще одна эскадрилья пикирующих бомбардировщиков. 
– Давайте! Сюда! – замахал он руками, начисто забыв и про то, что его могут заметить, и про то, что находится почти под самым бортом корабля, на который нацелили свои бомбы «Донтлесы». 
Головной самолет атакующей пятерки вошел в пике – такое крутое, словно и не собирался из него выходить, а собирался обрушиться на авианосец всей своей массой. Но в считанных десятках футов над палубой он изменил этой мысли: от брюха отделилась маленькая черная капелька, которая продолжила падение, а «Донтлес» скользнул влево с отворотом, явно собираясь полюбоваться результатами атаки. 
И опять, как в случае с парашютом, мучительно долго не происходило ровным счетом ничего – пока над авианосцем вдруг не вырос огненный смерч, похожий на извержение проснувшегося после многовековой спячки вулкана. 
Внезапно Бессель ощутил, как вода в океане внезапно стала раскаленной, как кипяток, впилась в тело множеством мелких игл, завибрировала, и одновременно взорвалась точно таким же вулканом палуба авианосца, идущего в паре миль правее, и даже того, что только проглядывал на линии горизонта. 
Вода из кипятка превратилась в настоящий лед, и от внезапного перепада температур Дуглас Бессель потерял сознание. 

Кабинет шерифа, полицейский участок города Мэннинг, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
18 сентября 1993 года, 15:10.

– Где находится тело?! 
– О чем вы, мисс Дана? – поднял голову от бумаг Дуал Бессель. – Чье тело? 
– Тело убитого, естественно! – хлопнула ладонями по столу Скалли. 
– Отправлено в Дискерсон, – шериф снова вернулся к лежащем на столе бумагам. – Вы же сами делали микробиологические анализы. Там прямо в лаборатории выяснят, принадлежат ли взятые вами образцы Калевану или нет. И пришлют готовый ответ. 
– Жертве необходимо сделать вскрытие! 
– Они выполнят все необходимые процедуры, мисс Дана, – неспешно ответил шериф, подчеркивая что-то в документах. – Или вы сомневаетесь в причинах смерти? 
– Постой, – Молдер успокаивающе положил руку женщине на плечо. – Этого уже изменить нельзя. А вот составлять протокол с места происшествия, шериф, ваши люди совершенно не умеют. Мне кажется, вам необходимо вызвать бригаду специалистов. 
– Не вижу ни малейшей необходимости, – Бессель вздохнул, захлопнул пластиковую папку и откинулся на спинку кресла. – Картина преступления совершенно ясна. Труп есть, убийца тоже. Какая разница, записать это на одной странице или сорока? 
– Вот как? – наклонилась к нему Скалли. – А что вы станете делать, если Мэриан откажется давать показания в суде? Она внучка, близкая родственница. Успокоится и не захочет отправлять дедушку на электрический стул. Что тогда? Вы не сняли ни отпечатков пальцев, ни произвели точных измерений положения тела, ни осмотра стены, оружия, дома… 
– Послушайте, мэм, – повысил голос Бессель. – Не надо держать меня за дурака! У нас есть пять свидетелей с места происшествия, из которых трое – полноценные полицейские. Этого с головой хватит для любого суда! 
– А если там был кто-то еще, шериф? – поинтересовался Молдер. – Как вы это узнаете, не сверив отпечатки пальцев, наличие следов, положение предметов мебели? Вы даже фотографий делать не стали! 
– Мистер Андерсен сказал, что больше в его долине никого не было, – пожал плечами Бессель. – Значит, и искать нечего. 
– Да мало ли кто и что сказал!!! – взорвалась Скалли. – Вы что – не понимаете, что произошло убийство?! Убийство первой степени! А вы палец о палец не ударили, чтобы правильно составить схему происшествия! 
– Вы все сказали, мисс Дана? – тихо поинтересовался шериф. – А теперь заткнитесь и выслушайте меня. Весь город знает, что у Мэриан и Лайки Калевана был роман. И что две недели назад этот паршивец даже просил ее руки. И что мистер Андерсен не только отказал, но и посоветовал ему даже близко не приближаться ни к внучке, ни к своему дому. Так что никаких посторонних лиц в этом деле нет и быть не может. Либо мистер Андерсен застрелил любовника своей дочери, а теперь пытается представить его тем самым насильником, которого мы ищем, либо он защитил свою внучку от насильника, а та, по дурости своей, пытается его обвинить в беспричинном убийстве любовника. Что случилось на самом деле, мы узнаем, когда из Дискерсона придут результаты анализа. Слава Богу, вы, мисс Дана, успели позаботиться о том, чтобы мы могли опознать убийцу совершенно точно. Теперь вы можете пойти спокойно пообедать и отдохнуть после ночного дежурства. Большое спасибо вам за помощь. 
– Вы допросили Артура Андерсена? – поинтересовался Молдер. 
– Зачем? – не понял шериф. – Все и так ясно. 
– Например, для того, чтобы снять показания подозреваемого и подшить их в протокол, – ядовито сообщила Скалли. – Чисто ради выполнения требований по оформлению документов. 
– Только бумагу зря переводить, – поморщился Бессель. 
– Мы можем допросить подозреваемого, шериф? – стараясь сохранить спокойствие, поинтересовался Молдер. 
– Зачем? 
– Послушайте, шериф, – зловеще проговорила Скалли, – либо вы перестанете мешать нам делать свою работу, либо… 
– Либо что? – с интересом поинтересовался Дуал Бессель. – Вы, кажется, что-то перепутали, господа агенты. Это вы присланы мне в помощь, а отнюдь не я к вам. 
– Либо мы заподозрим, что вы пытаетесь скрыть преступника от правосудия, шериф, – развел руками Молдер. Угрожать Молдер не стал, поскольку уже понял, что этим только возбуждает в Бесселе ненужное упрямство. – У вас есть магнитофон, чтобы записать допрос подозреваемого на пленку? 
– Есть, – после короткого колебания кивнул шериф. – Мистер Андерсен купил его для нашего участка три года назад. Ладно, коли вам делать нечего, можете с ним поговорить. 
Бессель поднялся из-за стола, провел пальцами вдоль ремня, оправляя рубашку, подошел к двери кабинета и слегка ее приоткрыл: 
– Малон! Проводи наших гостей к мистеру Андерсену и дай им кассетный магнитофон. И бумагу дай, может, им захочется чего-нибудь посочинять. – Шериф оглянулся на агентов и криво усмехнулся: – Вы уж простите нас, провинциалов, но специальной комнаты для допросов в участке нет. 
Впрочем, камеры для заключенных позволяли вполне свободно проводить не только допросы, но и совещания всего участка. Почти двадцати футов в длину и десяти в ширину, с широким светлым окном, хотя и под самым потолком, большим топчаном, столом и двумя привинченными к полу стульями, помещение с зарешеченной дверью больше напоминала комнату в неплохом мотеле, нежели узилище убийцы. 
– Вам ничего не нужно, мистер Андерсен? – поинтересовался полицейский, пропуская внутрь агентов ФБР. – Может, принести обед? 
– Спасибо, Малон, – покачал головой заключенный, – аппетита нет. 
– Может, кофе? 
– Нет, не хочу. 
– У меня Лиза пироги с зайчатиной испекла. Я вам вечером принесу. Вкусные. 
– Я знаю, Малон, – кивнул убийца, пересаживаясь с топчана на стул. – Твоя жена понимает толк в пирогах. 
Полицейский ушел, и Артур Андерсен с интересом посмотрел на своих гостей: 
– Ну и чем я обязан вашему новому визиту? 
Скалли поставила магнитофон на стол, нажала кнопку записи и четко, раздельно произнесла: 
– Восемнадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года, пятнадцать часов, тридцать минут. Агенты Федерального Бюро Расследований Дана Скалли и Фокс Молдер производят допрос Артура Андерсена, подозреваемого в убийстве первой степени Лайки Калевана, совершенного сегодня между пятью и шестью часами на почве неприязненных отношений. Вам понятно обвинение, мистер Андерсен? 
– Разумеется. 
– К сожалению, при задержании шериф не прочитал вам ваши права. Сообщаю вам, Артур Калеван, что вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на один телефонный звонок, вы имеете право на адвоката, если у вас нет средств на оплату услуг защитника, он будет предоставлен вам бесплатно. Все, что вы скажете, начиная с этого момента, может быть использовано против вас в суде. То, что вы говорили сотрудникам полиции до этой минуты, в суде использовано быть не может. Вам понятны ваши права? 
– Да, – кивнул арестант, – вполне. 
– Вы согласны отвечать на наши вопросы или будете ждать, пока вас перевезут в окружную тюрьму и предоставят адвоката? 
– Нет уж, предпочитаю остаться здесь, – покачал головой Андерсен. – Я официально отказываюсь от услуг адвоката вплоть до предварительного слушания дела в суде. 
– Очень хорошо, – кивнул Молдер. – Вы можете рассказать нам, как произошло убийство? 
– Да, конечно, – кивнул Артур Андерсен и сладко потянулся: – Извините, не выспался. Итак, вчера, семнадцатого сентября, ко мне домой приехали два агента ФБР, их имена Фокс Молдер и Дана Скалли. Они предупредили меня, что в окрестностях города бродит насильник и убийца, который нападает на молодых девушек, живущих в отдельно стоящих домах. Они посоветовали мне принять меры безопасности и позаботиться о своей внучке. Вняв этому предупреждению, я отменил свою поездку в Дискерсон, остался дома и зарядил картечью имеющееся у меня охотничье ружье. Рано утром я услышал шум в спальне своей внучки. Взяв ружье, я поднялся наверх и увидел, что ее пытается связать какой-то мужчина. Я выстрелил, заряд попал мужчине в грудь, и тот вылетел в открытое окно. После этого я немедленно вызвал полицию и остался ждать ее приезда. 
– А как вы объясните, Андерсен, – поинтересовалась Скалли, – что в спальне вашей дочери мы не нашли никаких следов крови? 
– Я очень чистоплотен, леди, – улыбнулся Артур Андерсен. – Прежде, чем спуститься вниз, я вытер кровь, пока она не успела засохнуть. Чтобы пятен не осталось. 
– Чем вытерли? 
– Носовым платком. 
– Где он? 
– Когда я сидел на берегу, то хотел вытереть лоб. Увидел, что платок в крови и выбросил его в воду. 
– Вы перезарядили ружье после выстрела? 
– Разумеется. Ведь насильник мог остаться жив. 
– Почему тогда мы не нашли гильзу в доме? 
– Дело в том, что я очень чистоплотен, леди, – повторился задержанный. – Поэтому я поднял стреляную гильзу и положил в карман. Чтобы мусор в доме не валялся… 
И Артур Андерсен выставил на стол стреляную гильзу от помпового ружья – с медным донышком и красным картонным верхом. 
– Если убитый после выстрела вылетел из окна, то почему он лежал не под окном, а несколько в стороне? – попытался продолжить допрос в том же темпе Молдер. 
– Я отпихнул его с дороги, когда шел к озеру. Чтобы не мешался. 
– Вы утверждаете, что убитый связывал вашу внучку, когда вы вошли в ее спальню. Почему тогда мы нашли веревку у него в кармане, а не на полу в спальне? 
– Увидев меня, он отпустил Мэриан и спрятал веревку в карман. 
– Если он отпустил вашу дочь и спрятал веревку, – вмешалась Скалли, – почему вы стреляли? 
– Я боялся, что он сунул руку за оружием. И не мог рисковать жизнью своей внучки и своей. Вдруг у него там пистолет или граната? 
– Вы только что сказали, что он прятал в карман веревку! 
– А я не мог в тот момент адекватно оценивать обстановку! Ночь, темнота, крики, бандит в доме, полуголая внучка с руками за спиной: что вы от меня хотите? Я находился в состоянии аффекта. 
– Мы осмотрели стену дома, – сообщил Молдер, – и не нашли никаких признаков того, чтобы по ним кто-то забирался наверх. Ни царапин, ни сорванного мха, ни полос от обуви на камнях. 
– Насколько я помню, вы агенты ФБР, – по-прежнему продолжал улыбаться Андерсен, – профессионалы высокого уровня. Вот вы и объясните, как он мог забраться наверх, не оставив никаких следов. 
– Мы считаем, – покачала головой Скалли, – что он вообще не забирался в окно. Вам не нравилось, что Мэриан встречается с Калеваном. Поэтому сегодня утром вы дождались, пока он придет на свидание к вашей внучке, и хладнокровно его застрелили. А теперь пытаетесь представить дело так, будто действовали в пределах вынужденной самообороны. 
– А откуда я мог знать, что он явится сегодня утром к моему дому? 
– Скорее всего, эти свидания случались регулярно, – пожал плечами Молдер. – Просто раньше вы не решались прибегнуть к столь радикальным мерам. 
– А вот тут вы ошибаетесь, – цыкнул сквозь зубы убийца. – Весь город знает, что после моего запрета Мэриан перестала встречаться с Лайки. Только иногда, в городе. А еще хочу напомнить вам, молодой человек, что долина, в которой стоит мой дом, является частной собственностью. Проникновение в ее пределы равносильно проникновению в чужой дом. Мне не было нужды никого убивать. Достаточно просто сдать нарушителя шерифу, и ему будет обеспечено место в каталажке на длительный срок. Во всяком случае, достаточный для воспитания уважения к чужой собственности. 
– Интересно, чем вам так не угодил мистер Калеван? – поинтересовалась Скалли. 
– Это самый глупый вопрос, который я услышал за весь сегодняшний день, леди, – перестал улыбаться арестант. – Интересно, как бы вы сами отнеслись, если бы вашу восемнадцатилетнюю внучку захотел взять замуж нищий хлыщ старше ее на десять лет, бездельник, пьяница и неудачник? 
– Так уж все сразу? 
– Лайки занимается охотой, продажей шкурок и немедленному пропиванию этих денег, – вздохнул Андерсен. – Иногда подхалтуривает на сезонных работах. Он, конечно, умеет пустить пыль наивным девчонкам о романтике своей лесной жизни… Но, поскольку большую часть времени он шляется по дебрям, то и дом его в городе больше напоминает заброшенную собачью конуру, годную только на то, чтобы пересидеть пару дней между периодами бродяжничества, а где он ночует в горах, это и вовсе одному Богу известно. И вы предлагали отдать за этого клошара молодую девушку? Я уж не стану говорить про будущее, которое ждет Мэриан, про то, что она умница и подает большие надежды. Вы бы доверили этому лесному дикарю вообще хоть какую-нибудь юную женщину? Да это значит – исковеркать ее жизнь раз и навсегда! 
– Но это не повод всаживать неудачнику в живот заряд картечи! 
– Ну да, я должен был прослезиться над его несчастной судьбой и позволить сперва изнасиловать, а потом убить мою внучку. 
– Когда вы последний раз видели Лайки Калевана? – вмешался Молдер. 
– Вчера, – повернул голову Андерсен, – в магазинчике старика Кэмблока. Я собирался поехать в Дискерсон с ночевкой, и предлагал взять его с собой. А Калеван стоял неподалеку. 
– Значит, – приподняла брови Скалли, – вы сообщили Калевану, что собираетесь оставить внучку одну в лесном доме? 
– Вы что, плохо слышите, леди? – удивился Андерсен. – Я разговаривал с Ники Кэмблоком! 
– Но ведь Калеван стоял рядом! 
– А какая связь? 
– Он мог вас слышать! 
– Вы хотите, чтобы я, разговаривая с кем-то из друзей, постоянно оглядывался по сторонам и гадал, слышит нас кто-то еще или нет? Мне больше делать нечего! В конце концов, я уже много лет не занимаюсь проектированием, посему и секретной информации выболтать не могу. 
– Но вы знали, что Лайки Калеван попытается встретиться с вашей внучкой! 
– Откуда? 
– Но ведь вы сами сообщили ему, что собираетесь уехать! 
– Я этого не делал. 
– Но ведь… 
– Успокойся, Дана, – Молдер положил руку ей на плечо, отвел в сторону от стола, к самой решетке, и шепотом сказал: – Перестань, разве ты не видишь, что он спокоен, как мороженый окунь? Он ни в чем не признается. 
– Этот негодяй заманил мужика к своему дому, хладнокровно застрелил, а теперь пытается доказать, что ни в чем не виноват! Причем, ведь он на нас и ссылается, Молдер! Что это мы его напугали и взвинтили! Не удивлюсь, если окажется, что это он убил тех девчонок, чтобы свалить вину на Калевана. И каждый раз звонил в полицию и называл его приметы. 
– У него телефона нет, Скалли. Мне про это шериф еще позавчера говорил. 
– Для него это не проблема. Богатый сукин сын. Убийства теперь прекратятся, и окажется, что во всем виноват Калеван. 
– Да, да, – кивнул Молдер. – Он подкараулил Калевана у дома и просто пристрелил. Но он подготовился заранее и продумал все ответы. Знаешь, почему он отказался от адвоката? Любой юрист при таких уликах сразу предложил бы ему признать вину и сотрудничать со следствием. А он все еще надеется выкрутиться. Мы ничего не добьемся. Нужно просто задать протокольные вопросы, подшить бумагу в протокол и подождать, пока дело передадут в суд. Обойдемся и без признания, улик с головой хватит. 
– Наверно, ты прав, – Скалли посмотрела на убийцу через плечо напарника. – Пожалуй, я схожу в местную больницу, посмотрю его медицинскую карту, группу крови, резус фактор, а потом позвоню в Дискерсон, сравню с анализами убийцы. А ты заканчивай допрос и оформляй бумаги. – Она повернулась к решетке и застучала по ней ладонью: – Дежурный! Выпустите меня! 
Молдер вернулся к столу, сел за него, развернул перед собой выданный шерифом лист бумаги и достал ручку: 
– Когда и где вы родились? 
– Не помню. 
– Что?! – опешил агент. 
– Не помню, – пожал плечами арестованный. – Меня контузило во время войны, отбило память. 
– Вы были во Вьетнаме? 
– Нет, воевал на Тихом океане. С японцами. Был контужен на атолле Мидуэй. Историю Второй Мировой помните? 
– Скалли, ты еще здесь? – осипшим голосом спросил Молдер. 
– Да. 
– Ты все слышала? 
– Нет, нет, спасибо, – кивнула Скалли подошедшему полицейскому. – Я задержусь здесь еще немного. 
– И это правильно, – кивнул убийца, протянув руку и выключив магнитофон. – Потому, что никаких моих анализов, и никакой карточки у дока нет. За все время проживания здесь я ни разу не болел. Да, да, леди. А еще, не смотря на возраст, у меня очень хороший слух. 
– В таком случае нам придется взять у вас… 
– И думать забудьте, если не желаете тут же оказаться в соседней камере, – покачал головой арестант. – С юридической точки зрения, знаете ли, нет особой разницы между выбитым зубом и выдернутым волоском. Это все равно «легкие телесные повреждения». А потому никаких проб добровольно я вам не дам. Добывайте судебное предписание. 
Он снова включил магнитофон на запись и откинулся к стене: 
– Так на чем мы остановились? 
– Когда и где вы родились… 
– Не помню. Четвертого июня сорок второго года, во время службы на атолле Мидуэй, я был контужен ударом банки томатного сока в голову после прямого попадания японской авиабомбы в продовольственный склад. Я не то, что даты рождения вспомнить – собственное имя из газеты узнал. Они про этот случай много писали. Статья называется «Японцы воюют томатным соком». Какая-то газетенка из Лос-Анджелеса. Всю войну проносил в кармане, и когда начинал сомневаться, открывал и читал: «Сержант морской пехоты Андерсен…». 
– Постойте… – Молдер начал неуверенно загибать пальцы. – Четвертого сорок второго… Это было пятьдесят один год назад! Сколько же вам лет? 
– В документах госпиталя указано, что мой возраст на момент контузии на вид составлял около тридцати лет. Значит, сейчас мне около восьмидесяти. 
– Вы когда последний раз смотрелись в зеркало, Андерсен? – хмыкнула Скалли. – Неужели вы надеетесь, что мы поверим в этот бред? Во время войны вас еще и на свете не было! 
– Да это, собственно, не имеет значения, верите вы мне, или нет, – пожал плечами арестант. – Я ведь только то, что было до контузии, забыл. А вот то, что было после, помню прекрасно. Дважды меня пытались отправить на континент, чтобы лечить контузию, но я отказывался, за что попал под крепкую руку генерала Макартура, высаживался на Соломоновы острова, затем воевал на Новой Гвинее, в сорок пятом отбивал от самураев Окинаву. Имею больше двух десятков наград и три с половиной ранения, если считать перелом ноги за половину раны. После демобилизации основал фирму, которая по заказу корпорации «Боинг» занималась разработкой систем обработки сигналов авиационных локаторов и впрыска топлива в реактивные двигатели, выиграл несколько крупных тендеров в области дальнейшего усовершенствования этих систем. Моя фирма изрядно подорожала, после чего я продал ее со всеми потрохами, купил небольшую долину в этих горах за совершенно смешные деньги, а остаток средств вложил в несколько подрастающих фирм, производящих комплектующие для электронно-вычислительных машин и программное обеспечение. За эти годы мне пришлось общаться с сотнями, если не тысячами людей, которые меня прекрасно знали и знают, многие из них по сей день навещают меня в этом скромном уютном уголке, некоторые даже спрашивают совета, учитывая мой солидный опыт в проектировании передовой техники. Так что, леди, если вы намекаете на то, что прежнего человека подменили кем-то помоложе, то вынужден вас огорчить. Меня способны опознать очень много свидетелей, знавших Артура Андерсена в любой период времени. 
– Кроме довоенного, – напомнил Молдер. 
– Да, кроме довоенного, – согласился убийца. – Что творилось со мной пятьдесят лет назад, выяснить не удалось. Хотя я специально нанимал частных детективов. А что касается того, как я выгляжу, так это благодаря хорошему питанию, здоровому образу жизни, чистому воздуху и воде. Думаете, я зря так сильно потратился на приют в горах? Позаботился о том, чтобы достойно встретить старость… 
– Восемьдесят лет? – Скалли окинула арестанта взглядом и недоверчиво покачала головой: – Вы слишком хорошо выглядите даже для сорокалетнего. 
– Когда у вас появится лишних пятнадцать-двадцать миллионов, настоятельно рекомендую купить сотню-другую акров в этих горах. Лучше с сосновым лесом и горным ручьем. 
– И бобрами, – кивнула Скалли. – Я помню. Думаю, Молдер, нам следует сделать небольшой перерыв в беседах с Артуром Андерсеном. Пошли. 
– Ну, что будем делать? – поинтересовался Фокс Молдер, когда они оказались на улице. 
– Пойдем в закусочную и пообедаем, – ответила женщина. – Нам, в отличие от Андерсена, пирогов никто не предлагал. 
– Это была твоя теория, что он не может установить с людьми хороших отношений. 
– Я все равно не верю ни единому его слову, – упрямо мотнула головой Скалли. – Боюсь только, в архив Военно-морского флота нет открытого доступа. Как, естественно, и налоговое управление. Придется просить наше отделение в Окленде проверить его показания. А Штаб-квартиру – выяснить через налоговый департамент финансовую историю этого деятеля. Вот только это займет довольно много времени, получить ответ сегодня уже не успеем. 
– Значит, получим завтра. 
– Завтра… В городе нет ни единого мотеля, а я не уверена, что шериф по-прежнему будет рад видеть нас своими гостями. Особенно после того, как мы взяли в оборот его любимого мистера Андерсена. 
– Ну, не все так уж плохо. У нас, например, есть машина. 
– Не машина, а пикап, – покачала головой Скалли. – В нормальной машине можно сидения откинуть и хоть как-то поспать. А в твоем грузовике… 
– В моем грузовике можно отъехать вечером куда-нибудь в красивое пустынное место и остановиться там до утра. Скалли, ты хоть раз в жизни ночевала на воздухе под открытым небом? 
Женщина проследила взгляд Молдера, устремленный к покрытой снегом горной вершине и отрицательно покачала головой: 
– Ну уж нет! Во-первых, там частные владения, во-вторых, там магнитные аномалии, подпаленные вершины и странные светящиеся пятна, а в-третьих, я лучше выдерну у Андерсена пару волосков и останусь в соседней с ним камере: в тепле и под крышей. 
– Скалли! 
– Нет! У меня нет желание проснуться с горелой, как у тех сосен, головой. Если ты любишь подобные опыты – отправляйся туда один. 
– В тюрьме тоже оставаться не обязательно, Скалли, – усмехнулся ее напарник. – Вряд ли Бессель станет выставлять нас на улицу. Ведь убийца пока еще все-таки не пойман. 

Полицейский участок города Мэннинг, 
округ Дунн, штат Северная Дакота, 
19 сентября 1993 года, 13:50. 

– Продолжаем допрос, Артур Андерсен, – сообщила арестованному Скалли, включая магнитофон. – В свете информации, которая была получена за прошедшие сутки, у нас к вам появились новые вопросы. 
– С удовольствием проясню все имеющиеся сомнения, – кивнул убийца. 
– Очень хорошо, – Скалли поставила ноутбук на стол, раскрыла его и перевела в активный режим. – Сегодня утром мне прислали справку из архива ВМФ. Они подтверждают, что сержант морской пехоты Артур Андерсен действительно проходил лечение в госпитале атолла после контузии, полученной от банки с томатным соком. Но одновременно они сообщают, что никакого сержанта Андерсена в списках частей, дислоцированных на острове в тысяча девятьсот сорок втором году не значится. Как вы можете это объяснить? 
– А вы знаете, как выглядел Мидуэй после налетов японской авиации? – Артур Андерсен прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. – Это была перемешанная с песком и коралловой крошкой равнина, срытая тысячами взрывов почти до самого уровня моря. Листки из ваших драгоценных архивов порхали в воздухе вперемешку с обрывками пальмовых листьев, и коробки с важными надписями были вкопаны в землю вместе с этими чертовыми консервами, стреляными гильзами, обломками наших истребителей и обильно политы сверху кровью. Думаете, тогда меня хоть кто-нибудь спрашивал о том, числюсь я в списках или нет? Думаете, проверяли документы, что остались валяться где-то на позиции? Нет, мне дали выписку из медицинской карты, винтовку, шестнадцать солдат, способных передвигаться после легких ранений, и приказали идти к причалу и защищать выходы с него, поскольку японцы вот-вот должны были начать высадку, а дислоцированную у пирса роту стапятидесятифунтовые бомбы превратили в кровавое месиво вместе с их пулеметами и базуками. Мы с этими ребятами оказались самым живучим взводом и потеряли всего четырех человек за три морских десанта. Мы высаживались с ними на узкие полоски пляжей, под пули и снаряды узкоглазых целых три раза! Вы хоть примерно можете себе представить, что это такое? Когда позади море, впереди амбразуры огневых точек, и ты лежишь на белом песке, как мишень в тире, и ждешь, какой из кусков свинца раскрошит твою дурную башку! И целых три месяца эта госпитальная выписка заменяла мне все документы и биографии вместе взятые! В списках я у них не значусь… Крысы тыловые! 
– Я всего лишь сообщаю вам о полученной из архива справке, мистер Андерсен, – попыталась остудить его пыл Скалли. – А вот еще несколько. Здесь сказано, что вы работали ведущим конструктором в фирмах «Техносагга», «Радиус», «Тримитил». И это при отсутствии даже начального образования. Как вам это удавалось? 
– Видите ли, милая леди… Как владельцу этих компаний, мне и в голову не приходило спрашивать у самого себя наличие диплома. 
– Но зачем вы продавали компанию каждый раз, когда она начинала добиваться успеха?! 
– Я зарабатывал себе на старость, – пожал плечами Андерсен. – Когда компания начинала добиваться успеха, ее стоимость резко возрастала. Так почему бы и не продать то, что основал за пару долларов, если оно стоит уже десяток миллионов? А если вы намекаете на то, что я подменил сам себя и запутывал следы, то тут вы несколько ошибаетесь. С каждой новой конторой число знающих меня людей не уменьшалось, а увеличивалось в арифметической прогрессии. Где уж тут спрячешься? 
– Но только каждый раз вы занимались проектированием в разных областях. Как объяснить такую разносторонность? 
– Простите меня Бога ради, леди, – вскинул руки арестованный. – Только я не совсем понимаю, в чем меня обвиняют? В разгроме Японии в сорок пятом? Или нашем поражении во Вьетнаме? О чем мы говорим? Насосы моей конструкции давали отказы? Вы можете привести хоть один подобный факт? 
– С какого расстояния вы стреляли в Лайки Калевана? 
– Примерно с десяти шагов. 
– Я так и думала, – кинула Скалли, – поскольку пятен от раскаленных крупинок пороха у него на одежде нет. Десять шагов, это около пятнадцати футов. Вы утверждали, что пострадавший после попадания в него заряда картечи вылетел в окно, так? 
– Именно так. 
– Ширина окна составляет три фута. Пострадавший стоял примерно посередине, поскольку, выпадая наружу, не задел рамы – на ней не обнаружено никаких следов. Вы согласны? Пыль на раме девственно неприкосновенна, нет никаких полос и потертостей. 
– С тем, что он стоял посередине окна? Разумеется. 
– Заряд пришелся в левую часть тела жертвы. Возражения есть? 
– Я не приглядывался к трупу, леди. 
– Вы узнаете этот патрон? – Скалли выставила на стол гильзу охотничьего заряда с медным донышком и верхом из провощенного картона. 
– Да, я пользуюсь примерно такими же. 
– Этот патрон извлечен из вашего ружья, Артур Андерсен. Он снаряжен картечью, девятнадцать дробин каждая диаметром в четверть дюйма. 
– Я должен возражать? 
– Вчера вечером я позвонила в больницу Дискерсона, – невозмутимо сообщила женщина, – и узнала результаты вскрытия. Из тела Калевана извлечено двенадцать дробин. Значит, еще семь прошли мимо тела. 
– Да, – кивнул арестант. – Начала арифметики вы усвоили хорошо. 
– Посмотрите сюда, – указала Скалли на экран ноутбука. Там на фоне светлого прямоугольника темнел человеческий силуэт. – Диаметр разлета дроби на таком расстоянии составляет порядка полутора футов. К тому же место попадания смещено влево. Помечаем место попадания, рисуем круг… – женщина навела указатель мыши на уровень чуть ниже грудной клетки силуэта, нажала. – …получаем, что край рамы попадает в сферу поражения. Между тем на ней нет никаких повреждений. Как вы это объясните? 
– Они пролетели в щель между телом и рамой, – тыкнул в экран пальцем Андерсен. – Видите, какой там просвет? 
– Я так и знала, что вы это скажете, – кивнула Скалли, – и потому произвела некоторые расчеты. Видите ли, у меня установлена программа для проведения предварительной баллистической экспертизы. Так вот, вероятность того, что все семь дробин, не попавшие в тело, окажутся в узкой полосе между пострадавшим и рамой, что ни одна не заденет даже краски, составляет один к ста семидесяти миллионам. Вы понимаете, что это значит? Одна стасемидесятимиллионная! Подобная ситуация практически невероятна! 
– У вас очень странный подход к законам природы, милая леди, – рассмеялся убийца. – Наверное, вы плохо учились в гимназии. Одна стасемидесятимиллионная вероятность означает именно то, что рано или поздно такое событие должно произойти. И почему бы этому ни случиться именно в данном конкретном случае? 
– Про мое образование мы поговорим как-нибудь в другой раз, – скрипнула зубами Скалли и закрыла компьютер. – Скажите, Артур Андерсен, а куда, по-вашему, должен был после выстрела попасть пыж из точно такого же патрона? Им, знаете ли, прибит пороховой заряд в гильзе. 
– Видимо, попал в тело. 
– Но, в отличие от дроби, – покачала головой Скалли, – пыж изготовлен из плотного войлока, а потому пробить ткани человека он не мог, он должен был упасть на пол в месте выстрела. Вы его поднимали, Андерсен? 
На этот раз арестованный промолчал. 
– Угадайте, где мы нашли пыж? – наконец-то принял участие в допросе Молдер. 
– Под кроватью? – куда менее уверенным голосом переспросил убийца. 
– Нет, – вздохнул Молдер. – На улице, в траве. Как раз рядом с телом. Ну что, вы не хотите сделать объявления? Может быть, желаете посоветоваться с адвокатом? В подобной ситуации вам очень опасно принимать опрометчивые решения. Вы балансируете между десятью годами и электрическим стулом. Вы это понимаете? 
– Пожалуй, вы правы, – согласился арестант. – Я слишком разболтался. Слишком долго жил в одиночестве. Наверное, пора развлечься. Сходить в оперу, посетить Диснейленд… 
– Из камеры смертников Диснейленд посмотрите, – мрачно пообещала Скалли. – По телевизору. 
– Кстати, – поднялся со своего места убийца, – вы мне очень понравились, молодые люди. Приятно пообщаться с умными людьми. У вас хорошая хватка, вы энергичны, находчивы. Послушайте, а что, если вам задержаться у меня на пару дней? Отдохнете, на рыбалку сплаваем. Поиграем еще в доказательство умышленного убийства. Мэриан ведь к матери уехала, только через два месяца вернется, когда за колледж пора будет платить. А дом пока пустует. Как вы на это смотрите, а? 
– Мне кажется, Артур Андерсен, – снова вздохнул Молдер, – вы чего-то недопоняли. Вам не удастся повернуть это дело как случай самообороны или даже превышение необходимой самообороны. У нас есть все доказательства, чтобы обвинить вас в умышленном, ничем не спровоцированном убийстве. 
– В кабинете шерифа только что телефон зазвонил, разве вы не слышали? – удивленно приподнял брови убийца. – И вроде как что-то говорят о микробиологических анализах… 
– Ну, вам в любом случае следует думать о другом, – ненавязчиво напомнила Скалли. – Например, о собственном деле. 
– Я помню, – согласился арестант. – Шериф как раз повесил трубку и идет сюда. 
Послышались тяжелые шаги – Дуал Бессель, на ходу подбирая ключ из тяжелой связки, подошел к камере, отпер замок и распахнул тяжелую створку: 
– Прошу прощения, мистер Андерсен. Надеюсь, вы понимаете, что я был обязан вас задержать. 
– Ну, разумеется, – шагнул ему навстречу арестант. – Однако я здесь засиделся. Мне бы хотелось принять душ и отоспаться в нормальной, мягкой и теплой постели. 
– Разумеется, мистер Андерсен, – пропустил арестанта мимо себя шериф. – Я прикажу Малону отвезти вас домой. 
– Очень хорошо, Дуал. А то моя машина осталась дома. 
– Ничего страшного, мистер Андерсен. Малон все равно собирался отправляться в объезд. 
Арестант вышел из участка, не потрудившись даже оглянуться на агентов Федерального бюро, и Молдер кинулся к шерифу: 
– Вы можете объяснить, что происходит? 
– Разумеется, сэр, – кивнул шериф. – Только что звонили из Дискерсона. По результатам анализов погибший Лайки Калеван и есть тот самый насильник, который убил Люсию Вильсон и, предположительно, всех остальных. 
– То есть как? 
– Результаты его анализов совпадают с теми, которые прислала мисс Дана, агент Фокс Молдер. Кроме того, они обнаружили глубокие свежие царапины. Получается, что убийцей был он. 
– А Артур Андерсен? 
– Похоже, Мэриан в пылу эмоций его оговорила. Он действительно пристрелил Лайки в момент попытки изнасилования. Просто она спросонок ничего не успела понять. 
– Ничего себе «не успела понять»! – отодвинула в сторону напарника Скалли. – Она вообще спала! У нас есть неопровержимые улики, доказывающие, что Андерсен застрелил пострадавшего внизу, перед домом. Еще до того, как тот успел совершить хоть какое-то правонарушение! 
– Лайки был убийцей, мисс Дана, – напомнил шериф. – Он изнасиловал и убил двух девочек нашего городка. 
– Но это еще не значит, что каждый желающий мог пристрелить его при встрече! Артур Андерсен такой же убийца, как и Калеван! 
– Послушайте, мисс, – насупился шериф, – я бы попросил вас выбирать выражение. Вы говорите об уважаемом человеке, а не о каком-то проходимце. Он защищал свою внучку и поступил так, как и должен поступить любой приличный горожанин. 
– У вас все горожане стреляют людей на улице без суда и следствия? Что за дикость такая! 
– Дикость творится у вас, в больших городах, – покачал головой Бессель. – Мы все знаем, телевизор, слава Богу, смотрим. Знаем, что у вас заведен обычай заботиться только о бандитах, а не о честных людях. Но мы тут привыкли жить по старинке и считаем, что хороший бандит – это мертвый бандит. А кто и как отправит его к праотцам, это уже не важно. 
– Черт! – Скалли услышала, как на улице завелся двигатель машины. – Задержите его немедленно, или я сделаю это сама! 
– Только шевельнитесь, – предупредил Бессель, положив руку на выглядывающую из кобуры рукоять револьвера, – и немедленно окажетесь за решеткой. 
– Не сходите с ума, шериф, – втиснулся между полицейским и женщиной Молдер. – Мы агенты Федерального Бюро! Что вы делаете? 
– Защищаю закон, – сообщил Бессель. – Меня сюда, слава Богу, не ваши умники из общества защиты шпаны назначили, а выбрали жители города. И пока я здесь командую, ни один обитатель Мэннинга не станет сидеть за то, что защищался от насильника. 
– Думаю, прокурор округа будет иного мнения, – зло ответила Скалли. – Передайте нам материалы дела. 
– Дело закрыто и сдано в архив, – холодно сообщил Бессель. 
– Вы превышаете свои полномочия, шериф, – покачал головой Молдер. – Умышленные убийства и изнасилования относятся к компетенции ФБР. 
– Насильник мертв, дело закрыто, – повторил Бессель. – Если вы желаете поднять его из архива и ознакомиться, то пусть ваше руководство обратится к окружному прокурору или судье, те, если сочтут нужным, затребуют его у нас, а мы со всей возможной для нас скоростью выполним их предписание… 
– Вы покрываете убийцу, шериф! 
– Полицейский участок города Мэннинг благодарит вас за помощь в раскрытии преступления, мисс Дана. Я обязательно пошлю к вам в штаб-квартиру письмо с благодарностью за умелые действия по опознанию преступника и сохранению доброго имени жителя нашего города. Надеюсь, больше я вас не увижу. До свидания. Вы знаете, как выехать из Мэннинга на шоссе, или вас проводить? 
– Мы еще встретимся, шериф, – пообещала Скалли и решительно вышла из участка. 
– За руль сяду я, – сразу предупредил Молдер. – Тебе сейчас дорога покажется слишком узкой. 
– Какой негодяй! – женщина села в кабину пикапа и громко хлопнула дверцей. 
– А что ты хотела? – удивился Молдер. – «Смотрите, это участок, который отремонтировал мистер Андерсен. А это школа, которую построил мистер Андерсен. А это больница, которую оборудовал мистер Андерсен…» И ты думала, его так преспокойно отправят за решетку? К тому же, согласись, насильником оказался все-таки не он. 
– Он оказался обычным убийцей, который хладнокровно застрелил любовника своей внучки. 
– И серийного маньяка по совместительству. 
– Но это не значит… 
– Скалли, не начинай снова, – перебил ее Молдер, отъезжая от полицейского участка и выворачивая на единственную улицу Мэннинга. – Согласись, что оказавшийся на свободе Андерсен куда безопаснее для окружающих, нежели Лайки Калеван. Во всяком случае, до того, как Мэриан заведет себе нового молодого человека. Но до этого момента мы успеем написать рапорта Скинеру, и пусть юридическая машина начинает сама раскручивать свои несмазанные колеса. Наше дело, кстати, тоже не судить, а устанавливать истину. Мы ее установили. 
– Похоже, Молдер, ты тоже становишься на сторону Андерсена, – уже более спокойно сообщила Скалли. 
– Наверное, – согласился напарник. – Обычные убийцы мне более симпатичны, нежели серийные маньяки. Если кто-то из них вообще может быть симпатичен. Интересно, а Андерсен знал, кем является Калеван, когда стрелял в него у своего дома? 
– Разве это имеет значение? 
– Если ты помнишь, Скалли, – усмехнулся Молдер, – мистер Андерсен получил больше двадцати наград именно за многочисленные убийства. В то время он хорошо знал, кого убивать нужно, а кого нет, и никаких судебных расследований не боялся. Сейчас повторилась похожая ситуация: застрелил врага и, как только все в этом убедились, оказался отпущен на все четыре стороны. 
Женщина не ответила. Машина проехала немногим более мили по скальному карнизу, повернула на уходящую к Дискерсону дорогу. Послышалось тонкое пиликанье. 
– У тебя телефон звонит, – устало сообщила напарнику Скалли. 
– Угу, – тот торопливо достал трубку, включил, прижал к уху: – Молдер… 
– Сверьтесь со счетчиком пробега, – посоветовал ему мужской голос. – Когда проедете девять миль, увидите Черную скалу. Это голый горный склон, который всегда находится в тени. 
– Кто это говорит? 
– За скалой повернете в пролесок, проедете до пересохшего ручья. За ним увидите поляну между кленов. Копайте там. 
– С кем я разговариваю? 
Трубка запищала короткими гудками. Молдер притормозил, торопливо набрал «девять-один-один». 
– Офис шерифа, – тут же ответил женский голос. 
– Ева? – уточнил Фокс Молдер. По номеру службы спасения телефонная станция должна была автоматически соединить его с ближайшим полицейским участком, но случались и ошибки. 
– Да, а кто это? 
– Агент Молдер. Попросите, пожалуйста, шерифа соединиться с оператором связи и выяснить, кто только что звонил по моему номеру. 
– Сейчас… 
Агент спрятал телефон, опустил взгляд на счетчик спидометра. 
– Значит, девять миль… Ладно, посмотрим. 
До Черной скалы они доехали минут за пятнадцать, повернули на узкую проселочную дорогу, которая примерно через полмили уперлась в неглубокую расселину. Поляна по ту сторону сухого русла была видна прекрасно: светлая, поросшая сочной зеленой травой. Молдер вышел из машины, заглянул в кузов прокатного грузовичка. Там, между запасным колесом и стенкой кабины торчал баллонный ключ с расплющенной наподобие монтажной лопатки рукоятью. Агент ФБР выдернул ключ, перелез через расселину, остановился на поляне. 
– Ну что там такое? – окликнула его Скалли. 
– Сейчас, – негромко ответил Молдер. – «Копайте там»… Где? 
Он оценивающе окинул взглядом зеленеющий лужок с несколькими продолговатыми взгорками, потом решительно подошел к одному из них и принялся долбить землю рукоятью ключа. Железо без труда разорвало тонкие корни травы, в сторону покатились камни – и под ними открылись лохмотья почти сгнившей ткани, едва прикрывающие коричневые кости. 
– От черт! – выпрямился Молдер и полез за телефоном. – Ева? Агент Молдер. Дай мне шерифа Бесселя. 
В динамике послышался шорох, потом твердый мужской голос ответил: 
– Я слушаю! 
– Шериф, вы знаете, где находится Черная скала? За ней начинается старая грунтовая дорога. Собирайте своих людей, забирайте доктора и приезжайте сюда. Кажется, я нашел останки нескольких женщин. Кстати, вы выяснили, кто звонил мне на телефон?.. Да, спасибо… 
– Хочешь, я угадаю? – Скалли тоже перебралась через расселину и стояла рядом. – Номера звонившего определить не удалось. 
– Проиграла, – покачал головой Молдер. – Теперь телефонисты научились определять подавшего сигнал абонента, так что остатки таинственного в этой истории исчезли. 
– Так кто звонил? 
– А разве я не сказал? – удивился Молдер. – Мне звонила ты. 
Скалли достала из кармана свой телефон, посмотрела на него, покачала головой. Потом присела рядом с расковырянной напарником ямкой. 
– Похоже, у оказавшегося в аду убийцы проснулась совесть, и он решился выдать нам тела. А я думала, в мире мертвых телефонов нет. 
– Ты о чем? 
– Позвони еще раз шерифу, попроси прихватить лопаты, фотоаппарат и большие пластиковые мешки. Сам ведь не догадается, – женщина вздохнула и покачала головой. – Жалко, попить из родника не успела. Теперь уже не хочется. 
Дуал Бессель примчался примерно через час с полицейским Малоном в качестве помощника. Увидев второго, Скалли только покачала головой и отвернулась. 
– Вы прихватили дока, шериф?! – крикнул Молдер через расселину. 
– Нет! Он ведет прием и не может отлучиться. 
– А лопаты? 
– У меня в багажнике с зимы лежит. На случай от снега откапываться. 
Прихватив инструмент, шериф перебрался к агентам Федерального Бюро, перевел дух: 
– Ну и что тут у вас? 
– Может быть, – спросила Скалли, – вызвать следственную бригаду из Дискерсона? Эти покойники пролежали здесь несколько лет, и один или два дня в их судьбе уже ничего не изменят. 
– Это территория под моей юрисдикцией, мисс Дана, – ответил Бессель, глядя на проступившие из-под травы кости. – Я должен, по крайней мере, знать, что за останки тут обнаружены. Возможно, мы сможем провести расследование своими силами. К тому же, мэм, это в ваших интересах. Ведь вы единственные свидетели данной находки, и мне придется задержать вас до прояснения всех обстоятельств дела. 
– Так я и знала, – кивнула Скалли. – Шерифы маленьких городков почему-то всегда стремятся все сделать сами. Но хотя бы сфотографируйте эту поляну до начала раскопок. Вы взяли аппарат? 
– Разумеется, мисс Дана. А что касается стремления расследовать все самим, так это наша обязанность, мэм. Вы ведь тоже не обращаетесь к президенту по поводу порученных вам обязанностей. 
– Я не спорю, шериф, – подняла обе руки женщина и отошла на край поляны. – Вы в своей власти. 
– Малон, возьми «мыльницу» из перчаточного ящика и иди сюда! – приказал полицейскому Бессель. 
– Простите, шериф, – опять не выдержала Скалли, – а как много преступлений вы расследовали за свою жизнь? 
– Если считать кражи шкурок на лесных стоянках? Тогда пять, – пожал плечами полицейский. 
– А если не считать? 
– Тогда одно. Пару лет назад сын Томасов Хоган разбил витрину в кондитерской лавке. Пришлось поймать паршивца. 
– Ясно, – кивнула Скалли. – Тогда почему бы вам ни проявить терпения, и не обратиться за помощью в раскрытии этого убийства к специалистам? 
– А разве вы не специалисты? – удивился Бессель. – Вот и помогайте. Не хотите взять у Малона фотоаппарат? 
– Я возьму, – подал голос Молдер. Он уже понял, что глава местной полиции твердо намерен разбираться с найденным телом сам и собирался позаботиться о том, чтобы шериф, по крайней мере, не испортил улики. 
Он принял у полицейского простенький пленочный фотоаппарат японского производства, сделал несколько снимков под разными ракурсами, стремясь, чтобы поляна оказалась видна со всеми деталями. 
– Кстати, Малон, сколько у тебя с собой пленки? – спросил он у патрульного. 
– Ну, то что там, – указал полицейский на аппарат. 
– Тогда поезжай в город и купи еще пару катушек. А лучше сразу пять, а то как бы второй раз посылать не пришлось. И батарейки для вспышки. Можешь не беспокоиться, мы здесь застряли надолго. 
– Ну что, начнем? – шериф поплевал себе на руки и принялся решительно обрубать лопатой корни вокруг продолговатого холмика. 
Вопреки ожиданиям, откопать тело оказалось легко. Дуал Бессель откинул тонкий слой дерна в сторону, разбросал руками камни. Немного выждал, дав Молдеру возможность сделать несколько снимков, потом склонился над телом. 
– Подождите! – Скалли достала из кармана резиновые перчатки, подошла ближе. – Молдер, возьми какую-нибудь бумагу и пиши. 
Женщина прошла взад-вперед, пока напарник бегал к машине за бумагой, потом принялась методично диктовать: 
– Так… Тело находится в небольшом углублении, вытянуто во весь рост, руки заведены за спину. Рост примерно пять футов пять дюймов, вес около ста пятидесяти фунтов, плечи узкие, телосложение худощавое. Сохранились волосы. Темные, короткие. Кожный покров частично мумифицировался и сохранился на черепе и голенях обеих ног. На остальном теле мягкие ткани не сохранились. Одежда сохранилась хорошо. Предположительно, перед гибелью она была одета в короткую юбку из джинсовой ткани и рубашку с коротким рукавом и двумя нагрудными карманами. В карманах… – Скалли присела на корточки, запустила пальцы сперва в один, потом другой. – В одном из карманов обнаружено… О, черт! Сфотографируй это, Молдер. 
Ее напарник щелкнул аппаратом, и женщина неторопливо вытянула на свет белый прямоугольник. 
– Хорошая вещь – пластиковое водительское удостоверение, – кивнула она, глядя на запечатленное на цветной фотографии улыбающееся личико. – В одном из карманов обнаружено удостоверение на имя Джудит Лейн, тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, выданное в штате Луизиана. 
– Боже мой, – шериф снял шляпу и перекрестился. – Слава Богу, хотя бы не наша. 
– Денег и иных ценностей при погибшей не найдено, – продолжила диктовать Скалли. – При извлечении тела из ямы выяснилось… – она прихватила кости плеча, приподняла погибшую и заглянула под нее. – Что руки жертвы связаны за спиной тонким кожаным ремешком. Знакомый почерк. Пожалуй, по предварительному осмотру тела это все. Несите пластиковый мешок, шериф. 
Они вместе переложили несчастную в длинный черный полиэтиленовый мешок, застегнули молнию, аккуратно перенесли через расщелину и уложили в кузов прокатного пикапа. 
– Ну что, поехали в участок? – спросил шериф. 
– Подождите, – покачал головой Молдер. – Голос по телефону сказал: «копайте там». Откуда он мог быть уверен, что мы так сразу наткнемся на тело? 
– Вы хотите сказать?.. – неуверенно спросил Бессель. 
– Что там несколько тел. И позвонивший был уверен, что мы наверняка наткнемся хоть на одно, – Фокс Молдер забрал у шерифа лопату и вернулся на поляну, критически окинул ее взглядом и ковырнул другую возвышенность. 
– О, господи! – выдохнул Бессель, увидев под травяными корнями красный тряпочный лоскут. 
– Копайте вы, – вернул ему инструмент Молдер. – У вас лучше получается. А я стану снимать. 
Шериф молча начал обрубать травяные корни, откидывать пласты дерна. Потом руками расшвырял, смахнул с красной шерстяной кофты черные крошки дерна, потом застонал и уселся рядом прямо во влажную землю. 
– Что с вами, Бессель? – забеспокоилась Скалли, просматривавшая сделанные напарником записи. 
– Это Глория Вильсон, жена Вильсона, – полицейский снял шляпу и отшвырнул ее в сторону. – Вот дьявол! Она пять лет назад пропала, агент Фокс Молдер. Сбежала… Черт! Мы думали, что она сбежала. Ан вот оно как получается. 
– Вы уверены, что это именно она? – Скалли обошла шерифа и остановилась над телом. 
– Она самая, – вздохнул Бессель. – Она любила в этой кофточке ходить. Видите, орел вышит? Его Люсия, дочь Вильсонов вышила, когда ей всего двенадцать лет было. Хорошо так вышила, красиво. Глория всем хвасталась. Потом просто каждый раз одевала при случае. И даже когда сбежала, с собой взяла. Тьфу, черт, не сбежала… 
– Я бы хотела услышать от вас, шериф, к какому результату привело расследование случая исчезновения Глории Вильсон? – сухо поинтересовалась Скалли. 
– Какое расследование? – удивился Бессель. – Расследования не было. 
– Почему? – присоединился к вопросу Фокс Молдер. – У вас в городе исчезла женщина, человек, гражданка Соединенных Штатов. Почему вы не удосужились поинтересоваться ее судьбой? 
– Все знали, что она сбежала из дома, – угрюмо ответил шериф. – Уехала в большой мир, в крупные города. 
– Вы это называете «большим миром»? – кивнула на уже разрытую яму Скалли. – Или в Мэннинге всегда было принято укрывать убийц? 
– Вы мне на мистера Андерсена не намекайте! – мгновенно вскинулся Бессель. – Он в войну моему отцу жизнь спас! Прямо из середины японской эскадры на борт своего катера вытащил! Не посмотрел, что по нему в любой момент главным калибром шарахнуть могут! Так что вы мистера Андерсена не трогайте, он человек честный, заслуженный и уважаемый! А что до Глории – так Вильсон сам заявления о пропаже подавать не стал. Весь город знал, что у него с женой ссоры случаются, и что она уехать грозится. Красивая была женщина, вот и хотела блеснуть где-нибудь в Лас-Вегасе. Господи, как же я ему теперь расскажу?.. 
– Я боюсь, что рассказывать о погибших придется не только мистеру Вильсону, – холодно сообщила Скалли. – Встаньте, дайте осмотреть тело. Молдер, записывай: «Тело находится в небольшом углублении, вытянуто во весь рост, руки заведены за спину…» 
Составив протокол, Скалли помогла мужчинам переложить тело в мешок, потом тщательно обшарила руками землю в яме. 
– Утерянных предметов и украшений нет. 
Подъехала полицейская машина, из нее вышел Малон с небольшим бумажным пакетом. 
– Вы еще не закончили, шериф? 
Дуал Бессель промолчал, стоя с лопатой на краю расщелины и обозревая поляну. 
– Как бы до утра здесь не застрять, – ответил вместо него Молдер. – А почему ты один? 
– Должен же хоть кто-то оставаться в городе? На всякий случай. 
– А про такое изобретение, как рация, вы никогда не слышали? – ехидно поинтересовалась Скалли. – Если что-то случится, ваша дежурная вас вызовет. 
– Еще один! – все трое замолчали, услышав возглас шерифа, а потом перебрались на поляну. 
На этот раз жертва была заметно ниже ростом и одета в одну лишь сорочку, к тому же разорванную на груди. Хотя ткань и успела пропитаться землей, превратившись в светло-серую, но кружева все равно смотрелись странно на грязных ребрах и груде торфа, в которую превратились внутренности девушки. Длинные волосы сплелись с тонкими корешками и, казалось, стали частью травы. 
– Сколько, говорите, сбежало женщин в «большой мир», шериф? – поправила перчатки Скалли. – А сколько раз вы возбуждали расследование? Заявления о пропаже хоть кто-то из родственников подавал? Похоже, тихая и мирная жизнь вашего городка построена на костях в прямом смысле этого слова. 
Бессель заиграл желваками, но предпочел промолчать. 
– Молдер, пиши… 
К тому времени, когда они нашли четвертое тело, спустилась ночь, но Бессель приказал патрульному включить фары и продолжил раскопки при их свете, чуть ли не на коленях прощупывая землю на поляне, между деревьев и под кустарником. Успокоился он только к глубокой ночи, твердо убедившись, что никаких захоронений здесь больше нет. Затем машины по темной извилистой дороге неспешно двинулись назад, в Мэннинг – «Форд» с останками обнаруженных жертв впереди, а полицейская машина сзади. 
В городок печальный караван прибыл, когда небо уже начало предрассветно сереть. А когда останки перенесли в морг, очень удачно разместившийся между больницей и костелом, в ночной тишине уже начали попискивать будильники. 
– Ты был необычайно мудр, Молдер, выбрав для нас именно этот грузовичок, – заметила Скалли, когда напарник вернулся в машину. – Столько трупов, как в эти дни, мне не доводилось перевозить ни разу за все время службы. Что-то холодно, включи печку. Куда мы теперь? 
– В участок. Шериф хочет приобщить наши показания. 
– Нашел, когда высказывать служебное рвение, – хмыкнула женщина. – Ладно, поехали. 

– Ева, найди мне обоих Бурвилов и Вирджинию Эджертон, – потребовал Бессель. – Пока ничего не говори, просто попроси придти сюда. Звонить не нужно. Пригласи лично. Иди. 
– Хорошо, шериф, – кивнула девушка, хлопая заспанными глазами. – Сейчас. 
– Ступай, ступай, шевели ножками, – поторопил ее начальник. – Пока из дома никуда уехать не успели. 
Он проводил полицейскую недовольным взглядом, потом отомкнул замок на стеллаже с оружием, извлек одно помповое ружье, взял из ящика коробку с красными картечными патронами и принялся неспешно снаряжать магазин. 
– Даже не представляю, как скажу родителям, что им нужно на опознание идти, – покачал головой он. – Они, конечно, горевали… Но все-таки надеялись, что на новом месте дочери их как-то устроились. Тем более, что назад не бегут, денег не просят. О лучшем думали, о хорошем. А тут такое… Восемь… 
Шериф отступил от стеллажа, передернул затвор дробовика и направил черный зев ствола Молдеру в переносицу: 
– А ну-ка, агент Фокс Молдер, очень медленно достаньте свой пистолет и положите на стол. 
– Вы… – хотела что-то сказать Скалли, но дробовик чуть дернулся в сторону, и ствол нацелился ей в лоб. 
– Не делайте резких движений… Оба… В людей мне стрелять не приходилось, но я подозреваю, что это ничуть не труднее, чем всадить заряд кабану в холку. Не заставляйте меня проверять. Медленно, медленно… Если я нажму на крючок, заряд снесет сразу обоих, это вам не револьвер. Агент Фокс Молдер, достаньте свой пистолет и положите на стол. 
Молдер кивнул, отодвинул полу пиджака, так, чтобы полицейский увидел оружие, потом расстегнул кнопку кобуры, взял рукоять двумя пальцами, плавно извлек «Беретту» и опустил ее рядом с телефоном. 
– Очень хорошо, агент Фокс Молдер. Отойдите назад. Теперь ваша очередь, мисс Дана… Благодарю. Теперь выверните на стол содержимое ваших карманов… Очень хорошо. Отойдите назад… Ваша очередь избавиться от лишних вещей, агент Фокс Молдер… Чудесно. Отойдите назад. Прекрасно. Малон, надень на них наручники и пристегни к решетке первой камеры. 
Когда патрульный выполнил его приказ, шериф с явным облегчением вздохнул, опустил ружье, открыл переднюю крышку магазина, вытянул пружину и вытряхнул патроны на стол: 
– Премного благодарен вам за благоразумие, – кивнул он. – А теперь прошу ответить на один вопрос: каким образом вы узнали об этом захоронении? 
– Какой-то мужчина позвонил мне на трубу, – пожал плечами Молдер. – Сообщил, что, проехав девять миль… 
– Послушайте, шериф! – перебила напарника Скалли. – Не забывайте, что мы агенты Федерального Бюро Расследований, и ваши действия… 
– Перестаньте! – повысил голос шериф. – Похоже, вы совсем забыли, что оставили дежурной визитки с номерами своих телефонов, на случай экстренных вызовов. А я не настолько туп, чтобы не задуматься, откуда взялся в наших местах незнакомый мне номер. С телефонной станции передали, откуда последовал звонок, а я всего лишь сверился с визитками. Мне продолжать? Мужчиной, позвонившей агенту Фоксу Молдеру, были вы, мэм. Так кто из вас сможет ответить на очень простой вопрос: откуда вы узнали про давнишние захоронения? 
– Это я узнал, – поморщился Молдер. – По телефону. Вам придется мне поверить, шериф. Потому, что других об… 
– Замолчите, – перебил его Бессель. – Ни звука. Сюда идут родители, и если они догадаются, что это вы… 
– Это не мы, шериф! – рявкнула Скалли, тряхнув головой. 
Дуал Бессель снял трубку телефона, набрал номер и около минуты ожидал, пока на том конце провода снимут трубку: 
– Это вы док? Шериф. Одевайтесь и подходите к моргу. Да, я знаю, сколько сейчас времени… Да, знаю. Одевайтесь и идите к моргу. Кофе попьете потом, – он положил трубку, поднялся и вышел на улицу, мимоходом бросив Малону: – Присматривай за этой парочкой. 
– Малон, твой шеф сошел с ума! – заявила Скалли, едва за Бесселем закрылась дверь. – Отпусти нас. 
Патрульный отрицательно покачал головой, обошел стойку и сел на место дежурного. 
– Малон, мы агенты Федерального Бюро! Тебя отдадут под суд! За соучастие. 
– Малон, – попытался подойти с другой стороны Молдер. – Раз нас арестовали, нам положен один телефонный звонок! Ты обязан дать нам позвонить по телефону! 
Полицейский демонстративно отвернулся. 
– Это идиотизм какой-то, – шумно выдохнула Скалли и неожиданно завизжала: – Мало-он! Если мы арестованы, то посади нас по камерам! Я хочу спать! 
В первый миг патрульный подпрыгнул от неожиданности, но потом упрямо ответил: 
– Без приказа шерифа не могу. 
– Черт знает что! – женщина звякнула своим наручником. – Молдер, у тебя нет с собой ключа? 
– Есть. Вон, на столе лежит. 
– Очень остроумно, – отвернулась Скалли. – Малон, твой шеф садист. Мы в таком положении даже сесть не можем. 
На этот раз патрульный после некоторого колебания взял два стула и отнес их агентам ФБР. 
Шериф вернулся вместе с Евой часа через два, неся в руках объемный бумажный пакет, уселся за стол: 
– Малон, твое дежурство вечером, с восьми. Иди, отдыхай. 
– Меня бы кто отпустил, – вздохнула со стула Скалли. – Шериф, вы хоть понимаете, что захватили двух агентов ФБР при исполнении ими служебных обязанностей. 
– Ну, это еще нужно проверить, какие вы агенты, – покачал головой шериф, раскладывая на столе исписанные листки бумаги. – Та-ак. По показаниям Вирджинии Эджертон, опознавший одежду своей дочери, та исчезла из дома в период с пятого по седьмое октября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, когда вдова была в отъезде. А Алисия Бурвил исчезла неделей позже. Вы помните, дорогие гости нашего города, где вы находились в это время? 
– Откуда я помню, где находился пять лет назад? – пожал плечами Молдер. – Неужели вы серьезно подозреваете нас в убийстве этих несчастных? 
– Я не вижу ни единого повода, мистер Молдер, который мог бы побудить вас свернуть с шоссе на малознакомую дорогу и начать проводить раскопки на обычной поляне. Получается, вы знали, где находятся тела. Вопрос, откуда? 
– Мне позвонили по телефону, – устало повторил Молдер. 
– Кто? Покойный Лайки Калеван? – откинулся на спинку стула шериф. – Вы либо знали убийцу и были в курсе его поступков, вплоть до мелочей, либо совершили эти убийства сами. То есть, либо являетесь соучастником, либо преступником. В обоих случаях по вам плачет электрический стул. В Мэннинге на подобное зверство не способен никто. Думаю, пять лет назад вы заезжали в наши края и решили немного поразвлечься… 
– «В Мэннинге на такое не способен никто!» – передразнила его Скалли. – Я здесь третий день, а уже видела как минимум двух убийц. Хорошая мысль: попытаться повесить нераскрытые убийства на агентов ФБР. Посмотрим, что скажут в Бюро, когда услышат о ваших художествах. 
– Да, спасибо, что напомнили, – Бессель снова взялся за телефон. – Алло! Говорит шериф города Меннинг Дуал Бессель. Ко мне прибыло двое людей, которые утверждают, что они ваши агенты в штатском. Вы не подскажете, у вас в штате состоят такие агенты – Фокс Молдер и Дана Скалли? Спасибо, я подожду. 
– Вы же видели наши документы, шериф! – попытался укорить его Молдер. 
– Знаете, – снисходительно улыбнулся Бессель, – после того, как мой сынишка походил в компьютерный класс, он мне такие документы пару раз напечатал, что я сам себе едва честь не отдавал. 
– Значки он тоже делал? 
– Что говорите? – встрепенулся шериф. – Да, большое спасибо. 
Он повесил трубку и его улыбка стала еще шире: 
– В отделении ФБР в Миннеаполисе подобных сотрудников не числится. 
– Мы не из Миннеаполиса, – едва не зарычала Скалли. – Мы из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне! 
– С чего бы это Вашингтону посылать специальных агентов ко мне в дыру? – удивился Бессель. – Мы всегда контактируем с местным отделением. 
– Давайте, я вам дам телефон нашего шефа, – предложил Молдер, – вы позвоните туда, и вам подтвердят все наши полномочия. 
– Да уж не сомневаюсь, что по номеру, который дадите вы, мне подтвердят все, что угодно, – кивнул Бессель и повернулся к дежурной: – Ева, наш справочник у тебя далеко? 
– Сейчас принесу… – девушка юркнула в кабинет шерифа и вскоре вернулась с объемным томиком в мягком переплете. 
Бессель, что-то мурлыкая себе под нос, принялся рыться среди страниц, пока не нашел нужную: 
– Ага, – он принялся нажимать клавиши. – Алло! Говорит шериф города Мэннинг Дуал Бессель. Вы не подскажете, у вас в штате состоят такие агенты, как Фокс Молдер и Дана Скалли? Закрытая информация? Ну ладно. Но только имейте в виду, на случай, если кого-то интересует судьба этих людей, что они задержаны по подозрению в совершении четырех убийств… Да, город Мэннинг. До свидания. 
– Вот так, – обратился он к прикованным к решетке пленникам. – Никому-то вы не нужны. Так что, будем говорить, или я могу пойти поспать, а к вопросу вернемся утром? 
– Если вы решили нас арестовать, шериф, – ответила Скалли, – то потрудитесь для начала дать нам возможность сделать каждому один телефонный звонок, потом позаботьтесь о завтраке, и выделите нам, наконец-то по камере с какой-нибудь кроватью! 
– А еще я бы хотел принять душ, – добавил Молдер. – Как-никак, все, кто попал в тюрьму, обязаны проходить санитарную обработку. 
– Хлоркой, что ли, посыпать? – рассмеялся шериф. 
В этот момент зазвонил телефон, и он неспешным движением снял трубку: 
– Офис шерифа… Это я… Да, они задержаны по подозрению… Нет, пять лет назад… Как почему? Наоборот. Они указали местоположение останков, но отказываются объяснить, откуда к ним попала подобная информация… Вот как? – шериф с интересом посмотрел на Молдера. – Нет, не освобожу. Для полной уверенности мне необходимо знать, где они находились в начале октября восемьдесят восьмого года. Я понимаю, что на службе. Но это не означает, что… Да, да… В Техасе? Нет, подробнее не надо, этого вполне достаточно… Частично перекрываются… Приятно было познакомиться… 
Дуал Бессель повесил трубку, задумчиво поджал губы. Потом взял со стола ключ от наручников и направился к арестованным: 
– Приношу вам свои извинения, агент Фокс Молдер. Надеюсь, вы не обиделись. Приношу вам свои извинения за это досадное недоразумения, мисс Дана. Надеюсь… 
– Вы когда-нибудь научитесь соблюдать процедура ареста, шериф! – возмущенно фыркнула женщина, потирая запястье. – Вы не зачитали нам права, не дали возможности совершить звонок, не предложили адвоката. 
– Зачем вам адвокат? – удивился Бессель. – Ведь все закончилось хорошо, я вас отпустил. 
– Чтобы потом арест не признали незаконным! – рыкнула Скалли. 
– Хотите кофе? – миролюбиво предложил шериф. – Я после морга зашел к Нортонам, купил несколько пышек и вишневый пирог. 
– Не мешало бы, – согласился Молдер. – Я со вчерашнего полудня не ел. 
– Ладно, – кивнула и Скалли, – мой желудок тоже согласен на отступное. Всякое случается. 
– Тогда идемте ко мне в кабинет, – забрав со стола пакет, пригласил их Бессель. 
На этот раз агенты федерального бюро смогли спокойно оглядеться в офисе шерифа Мэннинга. Узкий полированный стол без телефона и компьютера, только с письменным набором из трех шариковых ручек. Одну из стен полностью занимал железный шкаф, створки которого были закрыты, но ключ преспокойно торчал из скважины. Две других занимали большие окна без жалюзи, но с легкими тюлевыми занавесками, придававшими помещению домашний вид. Рядом с дверью расположился стеллаж до самого потолка, доверху заваленный старомодными картонными папками, а внизу стояли чашки, тарелки, кофеварка, микроволновая печь. 
– Можно подумать, вы тут живете, – заметил Молдер. 
– Временами приходится, – пожал плечами Бессель. – Когда дожди и домой не попасть, в зимние бураны, городские праздники или другие бедствия. 
– А тут и бураны случаются? – удивилась Скалли, глядя в окно на залитый солнцем бор по ту сторону ущелья. 
– Еще какие! – Бессель залил водой кофеварку, включил. – Когда ветер вдоль ручья дует, снега в два-три роста наметает. Ни машина, ни снегоход пройти не может. Домой только на лыжах пройти удается. Но в сильный ветер на открытое место лучше не высовываться. 
– Ничего себе! Как же вы тут живете! 
– Вы знаете, мисс Дана, – рассмеялся шериф, – но с большим удовольствием. До сих пор помню, как мы с друзьями каждую зиму в ущелье подземные города строили. Точнее, подснежные. Пещеры выкапывали, тоннели от одного к другому, чтобы в гости ходить. Даже ночевать в этих катакомбах пытались, но родители не давали. Ну и где вы еще такое развлечение получить сможете? На лыжах покататься, на санях. На охоту из дома за полмили-то и пешком ходить можно, форель ловится чуть ли не с меня размером. 
– Это не форель, – негромко поправил Молдер. – Это лох-несское чудовище. 
– Ну, может, не с меня, – поправился шериф, – но рыбка фунтов на десять считается небольшой. Это потом, когда взрослеешь, начинаешь понимать, что большого богатства у нас не наживешь. Что у нас тут делать? Ну, лес заготавливать. Во многих долинах хозяева землю распахивают, но хороших урожаев не бывает. Охота остается, мех. Рыбалка вообще только для удовольствия. В общем, прокормиться всегда можно, а разбогатеть – вряд ли. 
Из кофеварки с шипением потек черный кипяток. Бессель подождал, пока стеклянная емкость наполнилась до краев, потом разлил ее на три чашки. Выставил их на стол, взял с полки сахарницу, потом разорвал бумажный пакет, превратив его в одноразовое блюдо. 
– В общем, – продолжил он, выбирая себе присыпанную сахарной пудрой пышку, – молодежь, кто большого успеха добиться хочет, и раньше из городка убегала. Собирались группками человека по три-четыре и убегали. Оставались те, кто покой и уверенность в будущем больше риска ценят. У нас ведь разбогатеть нельзя, но и разориться тоже. На лес всегда покупатель находится, шкуры тоже рано или поздно в Дискерсоне туристы покупают, за мехами даже заготовители приезжают. А коли в семье вдруг есть нечего – так всегда можно удочку взять, да до ручья дойти. Или оленя в зарослях подстрелить. Вот… Правда, как мистер Андерсен здесь долину купил, стало немного проще. Он ведь нам школу хорошую отстроил, оборудовал, учителей нанял. Если кто из подростков хорошо себя в учебе показал, он ему рекомендацию дает, чтобы тот за счет одной из его фирм мог в университете образование получить. В кредит, с обязательством потом десять лет отработать. Но и это ведь хорошо, когда работу искать не нужно, правда? 
– Похоже, мистер Андерсен у вас превыше всяких подозрений? – заметила Скалли. 
– А я этого скрывать и не собираюсь, мэм, – пожал плечами шериф. – Без него тут вообще все развалилось бы. Живет он не для себя, а для людей, это все видят. Откуда в таком человеке склонность к преступлению быть может? 
– Всякое случается, – Скалли взяла чашку в руки, словно желая согреть озябшие ладони. – Любовь, ревность, умопомрачение, испуг, обстоятельства. 
– Только не у нас, – покачал головой шериф. – Мы все друг у друга на виду. Ни любви, ни ревности, ни ненависти от людей скрыть невозможно. 
– А как же Лайки Калеван? – напомнил Молдер. 
– Так ведь все мы про него знали, – развел руками Бессель. – И про роман с внучкой мистера Андерсена, и про запрет встречаться. Не догадывались только, что он не только на зверей диких охотится, но и на людей. Но ведь как ожидать, куда одинокий хищник в ночи кинется? 
– Одинокий ли? – отставила опустевшую кружку Скалли. – Ведь нам действительно кто-то звонил. Кто-то, кто знал, когда и куда собирался прыгнуть ваш «одинокий хищник», как он поступает с жертвами и где их хоронит. Причем это сообщник, раз уж он не потрудился просто и прямо сообщить про убийцу и насильника властям. Убийца мертв, а звонки не прекратились. Думаю, этому человеку просто нравится играть с полицией в «кошки-мышки». Развлекается он со скуки. И жизнь чужую ни во что не ценит. Они ему как пешки в шахматной партии. 
– А убийца мертв? – негромко спросил Молдер. 
– У Калевана половина внутренностей в месиво превращена, – ответила Скалли, наткнулась на задумчивый взгляд напарники и неожиданно резко поднялась со стула. – Пожалуй, да. Я позвоню в лабораторию Дискерсона и попрошу сделать генетический анализ образцов. С микробиологией случаются совпадения. Вы мне подскажете их телефон, шериф? 
– Справочник остался у Евы, – кивнул в сторону двери Бессель. 
Скалли вышла. 
– Вы и вправду считаете, агент Фокс Молдер, что Калеван может оказаться невиновен? – спросил Бессель. 
– Я считаю, что девушек насиловал и убивал он, – покачал головой Молдер. – Но предпочитаю подстраховаться. Исключить возможность случайностей. Понимаете, шериф, наличие сообщника меняет очень многое. О-очень много. 
– Что, например? 
– Как, по-вашему, почему наш доброжелатель предупреждал обо всех возможных и невозможных преступлениях, но не позвонил перед нападением на Мэриан Андерсен? 
– Оказывается, они делали генетический анализ, – распахнула дверь Скалли. – И даже сообщали об этом шерифу. Так что убийцей является Лайки Калеван. Это совершенно точно. Точнее не бывает. 
– Вот видите, шериф, – кивнул Молдер. – Нам придется искать ответ на этот вопрос. На два вопроса: почему полицию не предупредили о последнем нападении Калевана, и почему уважаемый мистер Андерсен застрелили только одного убийцу, оставив сообщника в живых? Если второй преступник в точности знал детали всех эпизодов, то он должен был присутствовать при всех убийствах. 
– При всем уважении к вашему мистеру Андерсену, шериф, – добавила от себя Скалли, – он убил Калевана не в спальне внучки, а на улице. И если добавить к этому, что у Лайки был сообщник, а Артур Андерсен про него никак не упомянул, напрашивается очевидный вывод: соучастником преступлений был он сам. Напарники что-то не поделили, Андерсен пристрелил исполнителя, а потом выдал свой поступок за самооборону. Он-то точно знал, кто насилует женщин! 
– Лайки пробирался в дом, связывал жертву, – поднялся со своего места Молдер, – после чего оба с ней развлекались и закапывали в горах. Поэтому на месте преступления оставались следы только одного человека. Но Андерсен, привыкший к интеллектуальному труду, заскучал здесь, в глуши, обычные убийства показались ему слишком пресными и он стал предупреждать о своих планах полицию. Пару раз вы их спугнули, пару раз они успели сделать свое дело первыми. Но не столь утонченному Калевану не понравилось ходить по лезвию бритвы, и он взбунтовался. Тогда Артур Андерсен пристрелил его возле своего дома и вызвал полицию, заранее зная о результатах расследования. Как только вы выяснили, что застрелен виновник двух убийств, вы отпустили Андерсена, поверив ему без всяких оговорок. Что скажете, шериф? Такие вот напрашиваются выводы про сообщника. 
– Как ни крути, – закончила Скалли, – но все улики каждый раз упираются в вашего благодетеля. Что станем делать, шериф? Укрывать его дальше или запрашивать ордер? 
– Расслабьтесь, умники! – с неожиданной уверенностью повысил голос Бессель. – Не знаю, чем вам так не нравятся приличные люди, но только в доме мистера Андерсена отродясь не бывало телефона. Туда никогда не проводилось линии, он никогда не пользовался сотовыми или радиоаппаратами. Он не любит механической связи, сам всегда говорил. Предпочитает разговаривать лично. У него в доме нет компьютеров, он всегда говорил, что не умеет пользоваться такими сложными штуками. И, наконец, Малон увез мистера Андерсена из участка незадолго до вашего отъезда. А значит, в то время, когда вам позвонил сообщник убийцы, Артур Андерсен находился в полицейской машине и только-только подъезжал к своему дому. Вы бывали в его долине и знаете, что за пять минут до нее не доберешься. Может быть, вы, наконец, оставите старика в покое? 
– Старика? – Молдер задумчиво дернул себя за ухо. – А ведь и правда, ему восемьдесят лет, глубокий старик. А выглядит моложе Скинера. 
– Только не говорите, что мистера Андерсена подменили! Мой отец знал его лично, еще с войны. 
– И у него нет телефона… – кивнул Молдер. – Знаете, я, пожалуй, ненадолго вас покину. У меня появилась одна очень странная мысль. 

Тихий океан, 
4 июля 1942 года, 19:50.

Когда он очнулся, солнце уже опускалось к горизонту, и Дуглас Бессель подумал, что пробыл без сознания дня два. Во всяком случае, мир вокруг изменился до полной неузнаваемости. Настолько сильно, что за несколько часов такого случиться никак не могло. Прежде всего, небо над головой стало черным. Плотные облака грязного цвета застилали небосвод, и находись земное светило в зените, океан наверняка бы укутала тьма. Волны, что колыхали на себе сбитого летчика, стали более пологими, без белых гребней, их укрывала толстая, липкая маслянистая пленка. Да что пленка – со всех сторон виднелись человеческие головы и ноги. 
В первый миг Бессель не поверил своим глазам – но вскоре понял, что такое странное положение тела заняли из-за неправильно одетых спасательных жилетов. 
Но самое ужасное – люди вокруг были мертвы. Все. Их лица, глаза, нос, рот закрывала та самая маслянистая пленка. Дугласу тоже досталась своя доля этой мерзости, но на нем грязь облепила только одежду по самый воротник и низ подбородка. По всей видимости, волны не захлестывали настолько высоко, чтобы забросить смерть ему на лицо, а вот остальные прыгали уже в грязную воду, скрывались в ней с головой, а когда выныривали… 
Мертвые моряки были японцами. Врагами – узкоглазыми, желторожими самураями, еще утром они стреляли по нему, они убили Френка Бу, Бернарда Эммена; сбили Титса, Карлоса и еще многих и многих ребят. Но сейчас Дуглас не испытывал ни радости, ни злорадства, а только жалость. 
Сама эскадра очень медленно отползала где-то милях в пяти от него. Четыре огромных корабля медленно чадили густым сажевым дымом, а на одном время от времени появлялись темно-красные сполохи. Крейсера и эскадренные миноносцы продолжали кружиться вокруг, время от времени останавливаясь и спуская шлюпки, и не прекращая вести зенитный огонь. 
Впрочем, на взгляд Бесселя, бой теперь шел несерьезный, вялый, словно обе стороны разом потеряли азарт к сражению. Пикировщики крутились на изрядной высоте и пытались угадать своими бомбами в цель с горизонтального полета. Зенитные пулеметы тоже не ставили сплошной огневой стены, просто давая короткими злыми очередями знак американским пилотам, чтобы те не приближались на слишком короткую дистанцию. Истребителей «Зеро» в воздухе не имелось вовсе – их поджарые силуэты штурман погибшего «Донтлеса» теперь не перепутал бы ни с чем в мире. Зато «Уайлдкэтов» хватало, и от нечего делать они время от времени пикировали на крейсера, поливая их прочную броню своими мелкокалиберными пушечками. 
– Где вы раньше шлялись? – устало пробормотал Бессель. 
Да, обстановка в воздухе изменилась радикально, и на каждый бомбардировщик приходилось по три-четыре истребителя прикрытия. Но, скорее всего, не из-за стремления обезопасить каждую тяжелую машину, а просто потому, что после первой атаки на японцев на свои летные палубы вернулись от силы по одному пикировщику из тридцати. 
Послышался низкий, утробный вой, от которого поверхность океана покрылась мелкой рябью, ближний авианосец разом выплеснул из своего нутра большую тучу дыма. Возможно, где-то в его бескрайних погребах взорвался боезапас, а может, вода нашла лаз в трюмы и вышибла из них закопченный воздух – итог оказался одинаков. Плавучий гигант начал плавно и величественно заваливаться на борт, одновременно задирая нос к небу. Выше, выше, выше… Авианосец встал почти вертикально – с расстояния в пять миль он казался не очень большим, о масштабе можно было судить по совсем крохотным человеческим фигуркам, которые в какой-то бессмысленной надежде пытались удержаться на носу, но теперь россыпью мелкого гороха сыпались в воду, вздымая фонтаны брызг. 
– Высота в четверть мили получается, – вслух прикинул Бессель. – С таким же успехом можно прыгать на мостовую с небоскреба. 
Корабль, словно попавшие на ледянку санки, стремительно заскользил вниз, подобно киту выдыхая из множества люков и иллюминаторов перемешанный с паром воздух, и вскоре над ним с бесшумным высоким всплеском сомкнулись воды. 
– Все! – произнес Дуглас Бессель. – Его больше нет. 
И только теперь до его разума начала доходить очевидная истина: одного из японских авианосцев больше нет! А еще три – горят! Значит, они победили! Они смогли одолеть проклятых япошек! 
– А-а-а! – радостно выкрикнул летчик, и попытался ударить ладонью по воде, но брызг не получилось. 
Но теперь, когда стало ясно, что победа достигнута, погибать показалось особенно глупо. Вот только как выбираться из этого промасленного, словно керосиновая бочка, океана? Бессель помнил, что в момент атаки они находились где-то в ста пятидесяти милях от Мидуэя. Кажется, на север от атолла… Но где он сейчас, этот проклятый север? Точность определения по садящемуся солнцу – плюс-минус четверть горизонта. Да еще угадать направление на не очень большой одинокий остров с удаления полутораста миль – это надо постараться. 
– Полторы сотни миль, – попытался прикинуть Дуглас Бессель. – Если плыть со скоростью четверть мили в час, это займет… Шестьсот часов. Если спать восемь часов в день, это займет… Нет, если спать шесть часов, а шестнадцать плыть… Это займет… Тридцать пять дней. Месяц. Говорят, человек без еды может выдержать как раз столько времени. 
Про воду штурман попытался не вспоминать, но на краешке сознания возникла мысль о том, что от «поминального» напитка он отказался зря. 
– Только бы акулы не появились, – пробормотал он, и тут же рассмеялся над собственной глупостью: при том кошмаре, что творился нынешним днем в здешних водах, любая акула должна была удрать на другой конец Тихого океана. – Грести надо, а не разговаривать. 
Летчик принялся работать руками и ногами, продвигаясь среди масла и мертвых тел. Вскоре солнце окончательно ушло за горизонт, но Бессель решил не останавливаться, ориентируясь на точку какой-то яркой звезды, поблескивающей впереди. 
Вода постепенно становилась холоднее и холоднее, хотя он всю жизнь считал, что океан, в отличие от воздуха, почти не меняет своей температуры. Ноги двигались с трудом, руки начали болеть в плечах, а бок резать, словно тупой, крупнозубой пилой. Глаза же предательски слипались, приглашая его хорошенько выспаться, прежде чем снова продолжить свой путь. 
– Нет, – мотнул Бессель головой. – Не могу же я замерзнуть здесь, почти у самого экватора! Не должен. Мы победили… 
На миг он провалился в дрему, но смог справиться с собой, тряхнуть головой, снова начал грести. Но вскоре дрема опять ухитрилась взять верх, и он едва не провалился в вечный покой, но приплывшая откуда-то волна подкинула тело, разбудила. Дуглас проплыл еще полсотни метров и опять начал клевать носом. 
– Руку давай! – послышался голос над самой головой. Бессель вскинул голову и увидел в футе над собой поблескивающие глаза. – Давай руку. Тебя что, еще и просить нужно? 
– Нет! – штурман испугался, что невесть откуда появившийся ангел спасения может обидеться, вцепился в протянутую ладонь и… соскользнул назад в воду. 
– Яшекс! – недовольно выдохнул спаситель и на кого-то оглянулся: – Дайте салфетку! Он весь в мазуте. 
В темноте неожиданно ярко мелькнул белый квадратик. Человек тщательно вытер себе руку, откинул салфетку, потом так же тщательно протер поднятую руку Бесселя, перехватил его за запястье и сильным рывком выдернул из воды. 
– Только раздевайся сразу и выбрасывай свое барахло, – предупредил он. – Его-то все равно не спасти. 
– Угу, – кивнул летчик, расстегивая спасательный жилет. – А вы кто? 
– Морская пехота США. 
– Господи, как же вы меня нашли? 
– Просто ты тут один тепленький, – отозвался кто-то из темноты, а первый из спасателей протер ему подбородок салфеткой. 
Бессель бросил жилет за борт, начал расстегивать китель, но его неожиданно качнуло. Летчик закричал, начал падать и… Уперся во что-то мягкое, но невидимое. 
– А это что? 
– Мягкое стекло, – сообщили ему из темноты. – Это специальный катер, пониженной заметности. На нем много прозрачного. Но он чрезвычайно секретный, поэтому никому и никогда о нем не рассказывай, понял? 
– Как же не понять, – кивнул Бессель, трясущимися пальцами расстегивая пуговицы. – Хорошая вещь. Самолеты бы такие делали… 
– Ты что, пилот? 
– Штурман. Девятая эскадрилья пикирующих бомбардировщиков, с «Хорнета». 
– Да, видел я вас. Вы ребята, просто самоубийцы. Я бы так не смог. 
– С-смог… М-мы тоже не ож-жидали… Н-но пр-р-рорвались. 
– Разделся? – подошел первый из спасателей. 
– Д-д-д-д… 
– Вот, одеяло накинь. 
Бессель ухватил какую-то шуршащую бумагу и сильно удивился, что ее называют одеялом, но завернулся от ветра и неожиданно ощутил блаженное тепло… 

Долина Артура Андерсена, округ Дунн, штат Северная Дакота, 
20 сентября 1993 года, 16:40.

Когда Молдер подъехал к дому освобожденного шерифом преступника, Артур Андерсен собирался ловить рыбу. У самого берега покачивалась на волнах легкая деревянная лодка, над кормой которой торчало два темно-синих пластиковых удилища и подсачек, а сам хозяин в широкополой шляпе, негромко напевая, копал землю под большим раскидистым кленом. 
– Никак, вы все-таки решили принять мое предложение, молодой человек? – спросил Андерсен, не потрудившись даже взглянуть в сторону гостя. 
– Какое? 
– Приехать и немного отдохнуть от шумных городов. Подышать чистым горным воздухом, вернуть себе пару лет жизни, – в голосе хозяина прозвучала ирония. 
– Однако вы не похожи на мирного гражданина, совсем недавно застрелившего человека, – отметил Молдер. – Что, в душе совсем ничего не екает? 
– Я похож на человека, – хозяин дома наклонился и подобрал длинного, отчаянно извивающегося червяка, – с которого только что сняли подозрения в предумышленном убийстве. Освободили от электрического стула, можно сказать. 
– Вы рано радуетесь, – предупредил его агент ФБР. – Для вас еще ничего не кончилось. Мы напишем доклад своему начальнику, он перешлет его для проверки окружному прокурору, и вы опять окажетесь под арестом по обвинению в убийстве. Ведь вы в любом случае не защищались, а просто застрелили подошедшего к дому человека. 
– Да что вы говорите! – Артур Андерсен выпрямился и оперся на лопату. – Значит, окружной прокурор снова придаст моему делу ход, да? И будет еще за две недели до суда читать газеты, в которых огромными буквами напишут: «Наш прокурор защищает преступников от честных людей!». А на самом суде, присяжные на котором, кстати, будут выбраны из простых людей нашего округа, мой адвокат отпечатает фотографии убитых и истерзанных девочек из дела Калевана огромнейшим форматом, станет поминутно показывать их присяжным, и напоминать: смотрите, как выглядела бы Мэриан Андерсен, если бы ее дед не решился сделать тот выстрел! Смотрите, что с ней сделал бы Калеван, смотрите, как он поступал с милыми беззащитными девушками! Угадайте, какой приговор вынесут присяжные? А, агент Молдер? После суда еще месяц газеты станут кричать: «Прокурору не удалось спасти насильника от честных людей!» И станут поминать ему этот случай каждый раз, когда будет решаться вопрос о каком-нибудь его назначении или выдвижении на выборах. Вы думаете, окружной прокурор этого не понимает? Думаете, он одним махом похоронит все свои надежды на дальнейшую карьеру? Не надо считать других людей дураками, молодой человек. Дураки редко становятся окружными прокурорами. 
– Похоже, вы все очень хорошо рассчитали, мистер Андерсен, – Молдер подошел к нему поближе. – Интересно, с какого момента? С того, когда мы приехали к вам в долину? Или когда отправили образцы тканей насильника на микробиологический анализ? 
– Похоже, моя личность никак не дает вам покоя, молодой человек. Неужели у вас других дел нет? 
– Есть, мистер Андерсен. Но они каждый раз каким-то непостижимым образом оказываются связаны с вами. Вы можете ответить мне на один вопрос? Только на один? 
– И вы оставите меня в покое? Хорошо, задавайте. 
– Скажите, Артур Андерсен, после выстрела в Лайки Калевана с какого телефона вы звонили в полицию? Насколько я слышал, в вашем доме аппарата нет. А телефоном Мэриан вы воспользоваться не могли, она звонила в участок одновременно с вами. 
– Взял трубку у убитого, позвонил, а потом отбросил в сторону, – Андерсен выдернул лопату из земли, поднял пластиковую коробочку, в которой копошились крупные красные червяки. – Куда-то вдоль берега. 
– Мне пойти ее поискать, или не стоит тратить времени? 
– То, что вам не удастся ее найти, – мило улыбнулся хозяин долины, – еще не значит, что ее не существовало вовсе. Отсутствие улики, это не доказательство. 
– А вы не знаете, кто позвонил мне вчера на сотовый телефон? 
– Откуда я могу знать? Я никуда не уходил со своего дома. 
– Я это помню, – согласился Молдер. – Помню и то, что вы смогли вызвать полицию, не имея телефонного аппарата. И то, что вам восемьдесят лет, а выглядите вы на сорок. Есть и еще одно обстоятельство. У убитого насильника имелся сообщник. Этот сообщник развлекался тем, что подсказывал полиции, где случится преступление, а потом смотрел, успеют копы отреагировать или нет. И вот ведь какие еще странные совпадения… Полицию не предупредили о нападении на вас, вы не застрелили второго преступника и даже не упомянули о нем. А еще этот сообщник решил продолжить игру даже после смерти Калевана и сообщил нам о том, где зарыты тела предыдущих жертв. Причем сделал это сразу, как только вас освободили. Хотя официально никакого телефона у вас, разумеется, нет. Боюсь, окружному прокурору придется снова открыть ваше дело независимо от планов на будущую карьеру. Хотя бы для того, чтобы прояснить все детали. А в деталях дела, как вы помните, даже сейчас есть много неприятных для вас нюансов. 
– Экий вы странный человек, агент Молдер, – Артур Андерсен прошел мимо гостя. – Ну, скажите, разве это хорошо, когда женщины гниют где-то в горах, ни похороненные по-человечески, ни отпетые, ни оплаканные? Разве это правильно, когда близкие даже не представляют, где их дети, куда цветы принести, где их вспомнить? Чего вы добиваетесь, молодой человек? В чем хотите меня обвинить? 
– Я уверен, что в полицию звонили именно вы, Артур Андерсен! – двинулся Молдер следом за хозяином долины. – Так? 
– Если я дам вам честное слово, молодой человек, что не являлся сообщником Калевана, вы мне поверите? 
– Откуда вы знали, что убийцей женщин является Лайки Калеван? – Молдер мгновенно заметил, что Андерсен уже не отрицает свою причастность к странным звонкам. – Вы ведь знали с самого начала, да? Почему просто не сообщили об этом в полицию? Зачем было намекать окольными способами? 
– Мое знание не подкреплялось доказательствами… 
– Но ведь вы знали его поступки наперед, мистер Андерсен! – повысил голос Молдер. – Откуда?! 
– Давайте считать, что я просто угадал. 
– Давайте, – согласился агент. – А теперь скажите, каким образом вы оповещали полицию о своих догадках при отсутствии телефона? 
– Вот и вы тоже не дурак, – разочарованно вздохнул хозяин, укладывая червей в лодку, к лежащей там булке. – Чего вы хотите услышать в ответ, молодой человек? Неужели вы не понимаете, что правды я вам все равно не скажу, а врать и выдумывать, честно говоря, надоело. 
– Я бы хотел услышать, мистер Андерсен, кто вы такой на самом деле? Почему внешне не изменились за пятьдесят лет, каким образом проникаете в телефонные сети, почему купили себе во владение уединенную долину именно здесь, и почему возле вашего дома столь высокая активность неопознанных летающих объектов? 
– Световых сгустков, – механически поправил его хозяин дома. 
– Я бы хотел знать, мистер Андерсен, а человек ли вы вообще? Ну же, скажите, когда и где вы родились? Ни за что не поверю, что вы потеряли память. Вы слишком крепки и здоровы, чтобы можно было поверить в какую-то там контузию! 
– Серьезный вопрос, – Артур Андерсен выпрямился и внимательно посмотрел на своего гостя. – Это ведь всего лишь один вопрос, да? А вы понимаете, что честный ответ на него вам наверняка не понравится? 
– Разумеется, – кивнул Молдер. – Мне совсем не понравится то, что я услышу. Потому что я подозреваю, что же именно. 
– Хорошо, – кивнул хозяин долины, – отвечу, раз уж вы оказались настолько въедливы и настырны. Я родился в Колуин-Бее, Соединенное Королевство Великобритания. В возрасте четырнадцати лет поступил в университет Кембриджа, который закончил с отличием. В двадцать два года поступил на службу в Секретную Службу Ее Величества, в тридцать пять был отправлен со спецзаданием на остров Мидуэй в помощь войскам Соединенных Штатов. Теперь вы довольны, молодой человек? 
– Вы опять обманываете, Андерсен, – покачал головой Молдер. – Во время войны мы были союзниками. Какой смысл проводить тайные операции на Мидуэе и скрываться до сих пор, если вы работали на нашу общую пользу? Почему вы не вернулись на родину? 
– Потому что моей родины больше нет. Я родился четырнадцатого августа две тысячи шестьсот сорок седьмого года. И после успешного завершения операции был вынужден остаться здесь. 
– Когда? – Молдеру показалось, что он просто ослышался. 
– А что касается этого Калевана, то… – невозмутимо продолжал Андерсен, – то тут все просто. Понимаете, я очень люблю свою внучку. И мне очень хотелось, чтобы она была счастлива. Построить машину для перемещения во времени мне, естественно, не по силам, но вот смонтировать простенький сканер труда не составляет. Поэтому, когда Лайки попытался просватать мою дочь, я отследил его прошлое и вероятностное будущее. И узнал, что четырех женщин он уже убил, а еще нескольких убьет в ближайшее время. Естественно, мне не хотелось, чтобы Мэрилин стала одной из жертв. 
Артур Андерсен вздохнул, зачем-то поправил коробку на дне лодки и продолжил: 
– Теперь представьте себя на моем месте. Я не мог указать место захоронения жертв, поскольку первым попал бы под подозрение. Не мог обвинить Калевана в убийствах, потому, что никаких доказательств не имел. Кто в этом веке поверит пространственно-временному сканеру? Сидеть, сложа руки, тоже не мог. Поэтому решил хотя бы предупреждать полицию незадолго до преступления. Двух девочек спасти удалось, но потом мне перестали верить… Остальное вы знаете. Когда я услышал, что ваша напарница получила образцы клеток преступника, то выманил урода сюда и пристрелил. Теперь, когда все знают, что он садист и убийца, любой состав присяжных меня оправдает. Особенно с хорошей компанией в мою защиту в прессе и приличным адвокатом. При моих деньгах и то, и другое труда не представляет. 
– То есть, вы хотите сказать, что родились в двадцать седьмом веке? – никак не мог поверить своим ушам Молдер. – Но как… Зачем… Вы сюда? 
– Понимаете, молодой человек, – уселся на борт лодки Андерсен, – к середине нашего века стало совершенно ясно, что Русский Союз и Японская Империя неминуемо выдавят из космоса все прочие государства. И все мы останемся на планетке на правах музейной диковинки: прилететь, поразиться, посмеяться. И все. Британское содружество станет седой древностью, подобно египетским пирамидам, а сами мы окажемся дикарями, живыми экспонатами вроде ваших индейцев с танцами в национальных смокингах и ритуальным растапливанием камина. И тогда наша служба решилась на радикальный шаг, который сможет поправить положение: изменить исход войны на Тихом океане. 
– В каком смысле? 
– В прямом. Секретная служба решила использовать только-только появившуюся технологию путешествий во времени, чтобы не дать Японии закрепиться на этом континенте и загнать ее обратно на острова. Мы провели ряд исследований, и выяснили, что шансов на победу в прямом столкновении нет. Ну, вы сами должны помнить, молодой человек. В начале войны Америка имела три авианосца, Япония – восемь; США – ни одного линейного корабля, Япония – одиннадцать. Страна Восходящего Солнца имела сотни великолепно подготовленных пилотов, а вы кучку наспех собранных резервистов. Но шанс имелся. Призрачный, но все-таки шанс. Соединенные Штаты обладали производственной базой, в двенадцать раз превышающей возможности островной империи. Если бы мы смогли неким способом сравнять ваши силы и заставить начать военную гонку с нуля, вы бы получали возможность просто закидать самураев вдесятеро большим количеством техники, снарядов, кораблей. Вы вообще помните свою историю? 
– Надеюсь, что да, – кивнул Молдер. 
– Четвертого июня тысяча девятьсот сорок второго года все четыре тяжелых японских авианосца, несущие на своих палубах самолеты с сотнями самых лучших пилотов армии подошли к Мидуэю. Мы сразу поняли, что уничтожение этой армады уравняло бы силы на Тихом океане. Вывело бы ваши и японские силы к тому равновесию, после которого исход противостояния решали бы уже возможности промышленности, а не доблесть солдат. Вот так… Если кратко, то я был заброшен на атолл с приказом уничтожить авианосец «Акаги». Тридцать тысяч тонн водоизмещения, шестьдесят самолетов. Цель, по которой трудно промахнуться… 
Артур Андерсен передернул плечами и неожиданно звонко рассмеялся: 
– Вот так! Не поверите, молодой человек, как гора с плеч свалилась. Вы представляете, пятьдесят лет никому ни слова не сказать! Вот это пытка… Воевать легче было. Думал, так молча в могилу и сойду. Ну что, на рыбалку поедем? 
– Я думаю, Артур Андерсен, мне придется вас задержать, – потянулся к пистолету Молдер. 
– Ой, мне страшно, – затряс головой хозяин долины. – Сейчас в обморок упаду. Позвольте узнать, на каком основании? Незаконная эмиграция? Переход границы в неположенном месте? Насколько я помню, путешествия во времени законами Соединенных Штатов не запрещаются. 
– Ну, хотя бы потому, что вы самым гнусным образом попытались подставить нас вместе с напарницей под суд. Ведь как только мы обнаружили захоронение прежних жертв, то сразу попали под подозрение. Про тайное кладбище мог знать только убийца! 
– Не вижу на вас кандалов, молодой человек, – криво усмехнулся Андерсен. – Все как раз наоборот. Вы были единственными людьми, которые легко и просто смогут уйти от подозрения. Вы чужаки, вы из ФБР, ваша жизнь подробно отражена в личном досье и томах старых расследований. Вы можете предъявить алиби едва ли не на любой день в своей жизни. Предупреди я о захоронении любого другого человека, любого жителя городка – он остался бы под подозрениями до конца дней. Так что, честно говоря, не вижу причин даже извиняться. В конце концов, разбираться с телами невинных жертв – это ваша прямая служебная обязанность. 
– Моя обязанность – заботиться об интересах государства. И мне кажется, что вам в любом случае придется ответить на очень много вопросов. Либо о своем участии в убийствах, либо о способах подключения к телефонным линиям и «сканированию», как вы выразились, будущего. И прошлого. 
– Молодой человек, – разочарованно вздохнул Андерсен, – неужели вы думаете, что я еще хоть кому-то в этом признаюсь? Что расскажу что-либо об известных мне технологиях? Нет, молодой человек. Я пришел сюда, чтобы сделать этот мир гармоничным, а не переворачивать его с ног наголову еще один раз. А потому, если вы не спрячете свой пистолетик, я свяжу вас по рукам и ногам, отвезу к шерифу Бесселю и скажу, что вы проникли в мои частные владения, не смотря на то, что я отказался с вами разговаривать. И тогда без судебного ордера вас не то что ко мне в долину, в Мэннинг никто не пустит. Вот уж будет интересно услышать, что вы станете рассказывать нашему судье, требуя ордер, и психиатру, к которому вас отвезут из зала суда. 
– Вы считаете, что смогли предусмотреть все? – посмотрел по сторонам Молдер. – А что, если я записал весь разговор на пленку? 
– Вы кое о чем забыли, молодой человек. Здесь зона магнитных аномалий. Все записи умирают, не успев перемотаться с катушки на катушку. Техника неожиданно отказывает. Поэтому, кстати, полеты над моей долиной запрещены. Это на случай, если вам захочется выслать бригаду специалистов на вертолетах. Не долетят. 
– Ничего, мистер Андерсен. Мое руководство внимательно относится к моим словам даже при отсутствии вещественных улик. А после того, как мы проведем внимательный обыск, появятся и улики. 
– My little booby, – разочарованно поморщился хозяин долины. – А я то принял вас за мыслящее существо. С чего это вы решили, что сможете здесь хоть чего-нибудь найти? 
– Я думаю, Артур Андерсен, – сухо сообщил Молдер, – что вы проводили здесь многочисленные опыты с различными устройствами, работающими как со временем, так и с другими энергиями или структурами. И что многочисленные неопознанные летающие объекты, которые появлялись в окрестностях вашей долины, а так же оптические эффекты являлись побочным явлением при ваших работах. А еще я подозреваю, что пропавшие женщины могли понадобиться вам для опытов. Я уже сталкивался с субъектами, считавшими себя слишком умными и считающими людей всего лишь за рабочий материал для исследований. И должен сказать, подобные субъекты, как земного, так и неземного происхождения, мне очень сильно не нравятся. 
– Ну надо же! Какое море эмоций, – безразлично пожал плечами Андерсен. – Премного благодарен за комплимент, но, увы, к умникам я себя не отношу, никакими экспериментами не занимаюсь. Я всего лишь солдат. Тупоголовый солдат, выполнивший приказ и вышедший в бессрочную отставку. Полученные мною на службе навыки ограничиваются несколькими простейшими схемами, необходимыми для обеспечения нормальной жизнедеятельности и безопасности, и ничего более. 
– Например, сканер, позволяющий анализировать прошлое и будущее? 
– А вы полагаете, что на поле боя можно выжить, не имея подобных элементарных приборов? 
– Я ничего не предполагаю, – достал таки оружие агент Молдер. – Предполагать будут специалисты, которые рассмотрят все то, что вы успели соорудить. 
– Вы полагаете, молодой человек, они смогут хоть что-нибудь найти? – улыбнулся Андерсен. – Вы всерьез в это верите? 
– На что вы намекаете? 
– У вас плохо с мозгами, мой мальчик. Вот скажите, какой сейчас год? 
– Девяносто третий. 
– Давайте округлим. До двухтысячного. Теперь вычтем шестьсот лет. Вы можете себе представить это время? Америку, правда, еще не открыли, но в Англии уже правили саксы. Рыцари разъезжали на лошадях, укрытых длинными попонами, у седла возвышалось копье, на поясе свисал тяжелый меч. От смертоносного оружия врага этих храбрых воинов защищал прочный щит и кираса, а кто побогаче – мог похвастаться и кольчугой или наборной бригантой. На голове возвышался прочный шлем. А теперь представьте себя, переодевшегося в простого селянина и не желающего привлекать к себе лишнего внимания. Но допустим, что кто-то из рыцарских воинов решил вас ограбить. Вы привычно достали пистолет, продырявили ему голову и пошли дальше, благо свидетелей поблизости не случилось. Но благородный дворянин вдруг обиделся, решил покарать виновника смерти и приказал обыскать селян. А теперь ответьте мне, молодой человек, ваш пистолет привлечет к себе внимание хоть одного из воинов, даже если вы не станете его прятать? Вас попытаются обвинить в убийстве на том основании, что вы носите за поясом эту штуку. Вы понимаете мою мысль, агент Молдер? Нас с вами разделяет шестьсот с лишним лет. Вы имеете хоть малейшее представление о том, что хотите найти? Откуда вы знаете, что вот эта вот удочка не есть аналог ручного пулемета, а поплавок не служит для подключения к спутниковой связи? Вы уверены, что на леске болтается грузило, а не надоблочный сканер средней прогрессивности? Вы способны отличить фарфоровых садовых гномиков, которых я очень люблю, от трансконтинентального разрядника? Как вы думаете, у меня на шее родинка или транспортное устройство, способное перекинуть двух человек отсюда в Торонто, в котором, кстати, у меня есть довольно большой и удобный дом? 
– Построили тут крепость? 
– Можно сказать и так, – согласился Артур Андерсен. – Она получилась очень красивой, не правда ли? И совершенно незаметной для мирных прохожих. Вы что, молодой человек, так и будете тыкать в мою сторону пистолетом, или все-таки поедем рыбачить? Решайте быстрее, а то черви разбегутся. 
– Я намерен вас задержать. 
– Шестьсот лет, мой мальчик, – покачал головой Андерсен. – Даже не смешно. А может, вам просто лишиться памяти? 
– Черт! – Молдер опустил оружие. – Интересно, если вы такой умный и всемогущий, то зачем устроили этот фокус с телефоном? Который говорит сам с собой? Вы ведь фактически выдали себя с головой! 
– Честное слово, не специально, – покачал головой хозяин долины. – Вы даже не представляете, каким дикарем я чувствую себя в вашем мире. Я никак не могу привыкнуть к стенам, через которые невозможно ходить, к остывающей на тарелках еде, к колесным машинам. Что касается телефона, то он и вовсе выше моего понимания. Я уж лучше как-нибудь так, сам. 
– И как же вы тогда звоните? 
– По-разному. 
– А все-таки? 
Неожиданно в кармане Молдера послышалось пиликанье. Он торопливо спрятал оружие и достал трубку, одновременно отворачиваясь от собеседника и отходя в сторону: 
– Молдер! 
– Шериф слушает, – ответили ему. 
– Это я, Мол… – начал было он, как вдруг услышал знакомый голос: 
– Здравствуйте, шериф. Это Артур Андерсен. 
Молдер резко повернулся к лодке – хозяин лодки сидел на борту и, склонив голову, с интересом наблюдал за его реакцией. 
– Слушаю вас, мистер Андерсен. 
– Ко мне тут приехал агент Молдер и любезно предоставил свой телефон для звонка. Мы с ним обсудили возникшую проблему и пришли к единодушному мнению, что Лайки Калеван совершил акт самоубийства. 
– Как это?! – изумился шериф. 
– Мы подумали, что его начала мучить совесть за совершенные убийства. Влюбившись в мою внучку, он внутренне переоценил значимость человеческой жизни и начал каяться за совершенные деяния. После того, как я отказал ему в руке Мэриан, он попытался вернуться к старому, но началось психическое расстройство, нечто похожее на раздвоение личности. Он начал мешать сам себе, звонить в полицию, но, в конце концов, просто решил покончить со всем. Он оставил запись на компьютере, чтобы тот позвонил агенту Молдеру, а сам пришел в мой дом, чтобы последний раз взглянуть на Мэриан. Он намеренно громко шумел, чтобы привлечь внимание. Я проснулся, поднялся наверх и застрелил Лайки. 
В трубке послышалось шуршание, словно ее передавали из рук в руки, после чего уже совсем другой голос добавил: 
– Да, шериф, все сходится. Это агент Молдер. Похоже, Калеван проник в дом через дверь, поднялся в спальню и только тут поднял шум. Я обнаружил следы его кроссовок на краю ступенек, у самой стены. Похоже, Лайки боялся, что они заскрипят. А дверь в спальню он уже вышибал с грохотом. Впрочем, я вскоре подъеду и расскажу подробнее. 
Послышались короткие гудки. 
– Как вы это сделали, Андерсен? 
– Да вот, – пожал плечами хозяин долины. – Так получается… А вы способны объяснить, как работает ваша собственная трубка? 
– Значит, вы из двадцать седьмого века? – Молдер все еще не мог поверить до конца. – Ну и какое оно, будущее? 
– Экий вы все-таки бестолковый, молодой человек, – покачал головой хозяин долины, поправляя на себе шляпу. – Ну откуда я знаю? Ведь я прибыл сюда специально для того, чтобы его изменить. 
– Скажите, а там, в будущем… Вам не удалось установить контакты с другими цивилизациями? 
– Нет. Но ведь это совсем другое будущее. Вы, может быть, и установите. 
Артур Андерсен столкнул лодку на воду, запрыгнул в нее, сел на весла: 
– Прощайте, молодой человек. Мы с вами больше не увидимся. И примите один совет. Постарайтесь выкинуть все, что я вам наговорил, из головы. Пользы от этого вам никакой, поверить – не поверит никто и никогда. Будете только понапрасну своим знанием мучиться. 
– Постойте! – Молдер подскочил к срезу воды и схватился за свисающую с носа веревку. – Один вопрос. Как вы узнали, что происходило в сорок втором году на океане? 
– Разными путями, – неопределенно пожал плечами Андерсен. – Из книжек, например, фильмов… 
– Вы посылали исследовательские зонды! – утвердительно кивнул агент ФБР. 
– Я не специалист, – ответил хозяин. 
– Вы пытались выкрасть людей из нашего времени? 
– Бо-оже упаси! – вскинул руки Артур Андерсен. – Ни в коем случае! Почти все время идеей «фикс» наших яйцеголовых было устранение возможных парадоксов. Они не то что в контакты ни с кем не вступали, они даже имитировали своими зондами посадку из космоса и взлет в атмосферу, чтобы никто и подумать не мог, будто это путешественники по времени. Нет, никаких контактов! Только наблюдение. Это я говорю точно. 
– Жаль… – вздохнул Молдер, но лодку все равно не отпустил: – Скажите, а ваш сканер… Вы можете проверить им меня? 
– Зачем вам это? – удивился Андерсен. – Хотите узнать свое будущее и с этого дня жить, заранее предвидя каждый шаг? Как в затянутом телесериале? 
– Понимаете, – прикусил губу Молдер. – В прошлом, довольно давно, у меня пропала сестра. Ее судьба… Ее можно прояснить? 
– Знаете, что во всем этом самое странное? – ответил вопросом на вопрос спецагент Ее Величества. – То, что в этом мире я бесполезен. Лишний и бесполезный пришелец. Я не могу говорить о достижениях нашего времени – потому, что не хочу коверкать будущую историю. Я не могу сам предсказать будущего – потому что оно покатилось по новой колее. И даже мой сканер вам ничего не даст. Потому что он способен оценить только исследуемый объект. Вы еще раз узнаете то, что и так помните. Калеван тоже прекрасно все про себя знал. Но даже то, что он попался ко мне в ловушку, и то никакой пользы не принесло. Вон какой кошмар получился из попытки сдать его полиции. Придавить нужно было сразу, без хитростей, да в озере утопить. Так что никчемный я здесь человек получаюсь, с какой стороны не посмотри. Как папуас в Нью-Йорке. И самое умное – это спрятаться в тихий уголок, и не высовываться. Так что вы уж не трогайте старого отставника, мистер Молдер, хорошо? Поймать не поймаете, но в другое место уехать заставите. А мне здесь нравится. 
Артур Андерсен перебрался на нос лодки, осторожно освободил веревку их рук гостя, сильным гребком развернул ее носом к противоположному берегу. 
– И еще, агент Молдер. Вы знаете, я отменяю свое приглашение на рыбалку. Нам с вами видеться больше не надо. Прощайте. 

Тихий океан, 
5 июля 1942 года, 08:45. 

Дуглас проснулся от упавших на лицо утренних лучей, сладко зевнул, потянулся и открыл глаза. Первые несколько минут после пробуждения ушли на то, чтобы вспомнить долгий, длиной едва ли не в половину жизни вчерашний день и понять, где он находится. 
Подобравший его катер секретной конструкции ровно и спокойно двигался вперед. Он плыл не столько по воде, сколько под ней – основная часть корпуса находилась на несколько дюймов ниже поверхности, и волны вместо того, чтобы раскачивать суденышко, перекатывались сверху, рассекаясь об уступ надстройки. 
Бессель сидел с самого края, опершись о невидимый упругий борт из мягкого стекла, в полуфуте над поверхностью, и в первый миг зрелище скользящих перед глазами пенистых гребней напугало его больше всего. На миг показалось, что он в кабине перевернувшегося «Донтлеса» и вот-вот врежется в океан. 
Катер представлял из себя овальную темно-зеленую конструкцию длиной футов в тридцать, шириной около десяти. Надстройка – десять на пять. Рубка поднималась на высоту не более ярда – оттуда сейчас выглядывала голова рулевого. Разумеется, ни для какого вооружения места не оставалось, да и вряд ли оно требовалось на столь малозаметном судне. Скорее всего, он предназначался только для ведения разведки. 
Хотя, кто знает? Может быть, в подводной части корпуса скрывался один или два торпедных аппарата. 
– Артур! – произнес рулевой, глядя прямо перед собой. – Твой протеже проснулся. 
Спустя минуту из рубки выбрался круглолицый и голубоглазый сержант с нашивками морской пехоты, протянул ему форменную куртку, забрав тонкое шелестящее одеяло, похожее на алюминиевую фольгу. 
– Ну, ты как, штурман? 
– Спасибо вам, огромное, – Бессель смолк, не в силах подобрать слов. – Если бы не вы… 
– Просто повезло, штурман. Мы проходили мимо и заметили одного из своих. Окажись ты немного дальше, проскочили бы мимо. 
– Все равно спасибо, – летчик попытался подняться, но сержант его остановил: 
– Сиди, а то свалиться можешь. Внутри свободных мест нет. Тесно там у нас. 
– А почему протеже? – не удержался от вопроса Бессель. 
– Я заметил, я повернул, я подобрал, – пожал плечами сержант. 
– Спасибо тебе, Артур. 
– Ну, – пожал плечами морской пехотинец, – сказать: «Не за что», – наверное, будет неправильно. Но, тем не менее, я всего лишь подал руку. 
Бессель поправил на плечах куртку, а потом молча протянул сержанту свою открытую ладонь. Пехотинец улыбнулся и крепко ее пожал, а потом вернулся в рубку. 
В желудке сосало с такой силой, словно туда уже тридцать пять дней не попадало ни крошки. Однако Дуглас понимал, что если бы спасшие его парни могли, то наверняка сами бы предложили подкрепиться, а потому просить ничего не стал, и еще плотнее закутался в куртку, прижав к груди голые колени. 
Впереди по курсу поднимался дым, чему летчик ничуть не удивился. Он только оглянулся на рулевого и поинтересовался: 
– К японской эскадре идем? 
– На Мидуэй, – кратко ответил пехотинец. 
– Понятно, – кивнул Бессель, – похоже, атоллу тоже досталось. 
Он думал, что до острова оставалось еще много миль, но невысокая полоса над волнами появилась уже через несколько минут. Катер сбросил скорость, подкрадываясь ко входу во внутреннюю лагуну. Отсюда стало видно, что атолл представляет из себя круг неправильной формы примерно трех миль в диаметре. Волны с шипением пробивались через рифы, огораживающие немногим более спокойную водную чашу, в которой находилась большая россыпь еле проглядывающих над водой рифов, небольшой островок, не больше сотни ярдов в поперечнике, слева от входа и еще два острова напротив входа – тоже не очень больших, всего лишь около мили каждый. 
Трое морских пехотинцев торопливо выбрались на палубу, вглядываясь в белесые берега. 
– Смотрите! – вытянул руку один из них. – На Истенд-Айленде бункер уцелел. Над ним флаг. Кажется, американский. 
– Полосатенький, – кивнул другой. – Он самый, Соединенных Штатов. 
– Кларк, – скомандовал сержант, – проверь наличие привода. 
– Не отвечает, Артур. 
– Какой привод? – удивился Бессель. – Вы же видите, как все разметелило! 
– Ты о чем? – удивленно оглянулся на него пехотинец. 
– Ну, вы ведь приводной маяк поймать хотите? У нас на авианосцах такие же стоят, чтобы в океане не заблудиться. Так ведь разбомбили его наверняка. 
– Наш маяк стоит немного в другом месте, – кивнул сержант, – но, в общем, все правильно. Так что, Кларк? 
– Никто не отвечает. Все чисто. Или мертво, как больше тебе нравится. 
– Прощупай сканером. 
– Что? 
– Остров, что еще? 
– Понял, выполняю… Ближний план… Чисто. Средний… Чисто. Предельное планирование… Чисто. Ситуация стабильна, перегибов нет. 
– Есть! – пехотинцы кинулись обниматься и даже целовать друг друга. 
– Что теперь, Артур? 
– Теперь я приказывать уже не могу. В связи с полным выполнением боевой задачи объявляю подразделение распущенным. Так что смотрите сами, ребята. Мое мнение вы знаете. 
– Извини, командир, – ответил из рубки рулевой. – Но лошади и шпаги не для нас. Мы и так сделали куда больше любого. 
– Ну что же, пусть будет так, – вздохнул сержант. – Тогда высади нас на Санде. Я отведу нашего штурмана в госпиталь, и сам туда же покажусь. 
– Как скажешь командир, – катер, уже вошедший в лагуну, повернул вправо, устремившись прямо на россыпь рифов, но на удивление легко проскользнув между выпирающими из воды каменными зубьями. Вскоре под днищем зашелестел белый известняковый песок, и суденышко остановилось. 
– Ну, поднимайся, приятель, – похлопал Бесселя по плечу сержант. – Наша остановка. 
Он по очереди подошел к остающимся на катере пехотинцам, крепко их обнял, а потом первым прыгнул в воду. Дуглас, подняв куртку на вытянутых руках над собой, шагнул следом. Охвативший тело холод заставил сердце пропустить удар, дыхание перехватило, но Бессель тут же пришел в себя и стал пробиваться вперед через плотную воду. Глубина оказалась как раз по горло, так что идти поначалу пришлось с трудом, но вскоре дно пошло на подъем и летчик выбрался на берег. Когда он оглянулся, катер уже исчез. 
– Как это он так? – удивился Бессель. 
– Так ведь его специально малозаметным делали, – пожал плечами сержант. – Низкая посадка, маскировочный цвет, отсутствие кильватерной струи. Ты только никому не рассказывай, что видел его или плавал. Это секретная разведывательная техника. Если японцы услышат, начнут их специально выискивать, подставишь наших шпионов под удар. 
– А если спросят, как я попал на остров? 
– Тянул на сбитом самолете столько, сколько мог, потом выпрыгнул неподалеку, – с ходу выдал правдоподобную версию морской пехотинец. – Волнами выбросило на берег, я нашел и выбраться помог. Ну, пошли… 
Он помахал на прощание лагуне рукой, постоял несколько минут, глядя на лениво покачивающиеся волны, а потом решительно развернулся. 
– Пойдем, штурман. Я знаю, где здесь госпиталь. Вчера поутру угораздило туда попасть. 
Дуглас двинулся следом за сержантом, глядя по сторонам, и в его голове уже в который раз за последнее время произошла переоценка мировосприятия. Если раньше он считал, что в битве труднее всего приходится пилотам или морякам, то теперь понял, что сидящим на твердой земле пехотинцам, которым не угрожало опасности упасть или утонуть, досталось ничуть не меньше, нежели всем остальным. Сейчас можно было лишь с большим трудом угадать, как выглядел остров перед началом японского налета. 
Извивающиеся вдоль побережья траншеи оказались разворочены или засыпаны взрывами более, чем на две трети. Чуть не на каждом шагу из песка проглядывали стволы или приклады винтовок, пальцы рук, ботинки или голые ноги. Безжизненные тела валялись в лужах крови, но множество бурых пятен указывали, что жертв было намного больше, но многие обошлись ранениями и сейчас, наверное, находятся в госпитале. Пулеметные гнезда угадывались по разбросанным вокруг мешкам с песком, рваным лентам с нерасстрелянными патронами, блиндажи – по развороченным и переломанным бревнам. От каменных зданий остались только фундаменты, от цистерн с горючим – закопченные железные лохмотья. 
Однако американская морская пехота сдаваться не собиралась, и в уцелевших укреплениях и зенитных гнездах чумазые, окровавленные солдаты продолжали оставаться на позициях, сжимая орудие. 
– Знамя развевается, – оглянулся на него сержант, быстрым движением наклонился и подобрал с земли бесхозную винтовку. 
– Вижу, – кивнул летчик. 
– Нам туда. 
– Ты думаешь, госпиталь не разбомбили? 
– Домика нет, но медики все равно находятся где-то там. У них щели были вблизи вырыты, укрытия для раненых сделаны. Должны уцелеть. 
Сержант оказался прав. Когда они подошли ближе к бетонному блиндажу, выдержавшему бомбежку, то неподалеку от него, ближе к воде, плещущейся между островом и высокой рифовой стеной, увидели несколько палаток и множество тентов, под которыми на расстеленных прямо на песке простынях и брезентовых полотнищах лежали сотни перебинтованных людей. 
– Где врачи? – остановил сержант пробегающую мимо медсестру. 
– Раненых туда несите, к операционной, – махнула она рукой в сторону большой палатки с двумя красными крестами на верхних полотнищах. 
Но не успели они пройти и десятка шагов, как им наперерез кинулся офицер с капитанскими нашивками: 
– Кто такие? Откуда? 
– Сержант Артур Андерсен, сэр! Веду в госпиталь пилота, подобранного утром в море. У него явные признаки переохлаждения, он больше суток был без воды и пищи, наглотался мазута. Ему нужна помощь. 
Капитан перевел взгляд на голого человека, и тот невольно вытянулся по стойке смирно: 
– Младший лейтенант Дуглас Бессель! Девятая эскадрилья пикирующих бомбардировщиков, авианосец «Хорнет»! 
– Ага, – взгляд офицера смягчился. – Вы потеряли обмундирование? 
– Оно пропитано мазутом, сэр! – угрожающе рявкнул морской пехотинец. – Пришлось выбросить! 
– Кто такой? – вернулся к нему капитан. 
– Сержант Артур Андерсен, сэр! Вчера утром был доставлен в госпиталь после контузии и потери памяти! Сбежал, чтобы принять участие в отражении налета! К какой части приписан, не помню, сэр! Документы остались в госпитале! 
– Как не помните? – удивился офицер. 
– Контузия после удара банкой томатного сока, сэр! Ничего не помню до поступления в госпиталь! 
– Отлично! Поступаете в мое распоряжение, сержант, – ответ полностью удовлетворил капитана. – Ждите здесь. 
– Простите, сэр, но у меня нет никаких документов. Я хотел просить вернуть их у персонала госпиталя. 
– Получайте быстрее и возвращайтесь сюда. Примете командование взводом, который я соберу из легкораненых и займете позиции у причала. Там вчера ни одного человека не осталось. 
– Простите, сэр, – удивился сержант. – Я слышал, все японские авианосцы потоплены. 
– Но все десантные суда целы! Нам еще предстоит серьезно поработать, пехота! 
– Так точно, сэр! Разрешите идти? 
– Действуйте, сержант. 
Они с Бесселем дошли до письменного стола, стоящего прямо на улице. За ним над толстым журналом сидел пожилой капрал и мирно читал детектив в мягком переплете. 
– Как служба, вояка? – ехидно поинтересовался сержант. – Японцы не отвлекают? 
– С утра спокойно, – но понял юмора медик. – Что у вас случилось? 
– Да вот, пилота с «Хорнета» в море выловили. Его бы покормить не мешало, напоить, да обратно на авианосец отправить. 
– Много вас вчера нападало, – кивнул капрал. – Только придется задержаться, аэродром япошки с песком перемешали. Ранений нет? Тогда я докторов звать не стану, они только сейчас спать попадали. Всю ночь раны штопали. А из еды сами можете консервы подобрать. Их тут много раскидано. Вчера даже одного сержанта принесли, его банкой… 
– Это я, – перебил его Андерсен. – Документы верните. 
– Какие? – не понял капрал. – Документов не было. Имя и фамилия записаны со слов доставивших. 
– Так что я теперь, – развел руками пехотинец, – дикарем остался? Туземцем ничейным? 
– Так не было документов, сержант… 
– Сержант! – капитан уже успел набрать около десятка способных сражаться бойцов и требовал младшего командира к себе. 
– Они не отдают документов, сэр! – повернулся к нему Андерсен. – Я что, теперь вообще пустышкой останусь? 
– Черт! – офицер подошел ближе. – Капрал, в чем дело? 
– У него не было документов, сэр! – вскочит со стула медик. 
– А где они тогда? Я после контузии без сознания был! 
– Капрал, напишите ему справку о ранении и выписке в часть, потом разберемся. 
– В какую часть? 
– Третий батальон морской пехоты, командир взвода. Отпущен в распоряжение капитана Рональда Миллера. 
– Слушаюсь, сэр! 
На губах сержанта появилась и тут же исчезла легкая улыбка, а капрал выдвинул ящик стола и достал бланки о выписке. 
– Выдвигайтесь с этими людьми к причалу, сержант, – повернулся к Андерсену офицер. – Расчищайте позицию, готовьтесь к отражению десанта. Я подойду позднее с подкреплением, какое удастся собрать. 
– Есть, сэр! 
– Получите справку и действуйте. 
– Есть, сэр! 
За столом капрал громко стукнул печатью по выписанной справке. 
– Уходишь? – Бессель понял, что через секунду человек, спасший его от неминуемой смерти, исчезнет из его судьбы навсегда. 
– Ты же слышал приказ, штурман, – рассмеялся сержант. Похоже, настроение у него было великолепным. 
– Ты это, сержант… В общем, запомни: Северная Дакота, город Мэннинг. Если когда занесет в эти края, у тебя там есть друг на всю жизнь. Спросишь семью Бесселей. Я им напишу или сам вернусь. 
– Я зайду штурман, – кивнул сержант. – Только сегодня некогда. Лет через десять зайду. 
Дуглас Бессель протянул свою руку, ощутил крепкое прощальное рукопожатие. Сержант взял справку со стола, сложил, сунул в нагрудный карман и повернулся к своим солдатам: 
– Взвод, слушай мою команду! Построиться! Ну, калеки, напра-а-о! Шагом марш! Передовая соскучилась без вас, воины. Шире шаг! В этой жизни вам отдыхать не положено. Умнее выбирайте следующую… 

Квартира агента Скалли, Вашингтон, округ Колумбия, 
24 сентября 1993 года. 22:45. 

Звонок прозвучал, когда она была в душе. Дана сполоснула голову, выбралась на кафельный пол, накинула халат прямо на мокрое тело, волосы обернула полотенцем и пошлепала к двери. 
– Кто там? 
– Это я, Скалли… 
– Молдер? – удивилась женщина, отодвигая задвижку. – Что случилось? 
– Я два дня просидел в архиве, Скалли, – сказал он, входя в квартиру и останавливаясь рядом с нею у стены. 
– И об этом нужно рассказывать среди ночи? 
– Не об этом, Скалли. Ты понимаешь, я читал отчеты пилотов, командиров эскадрилий, допросы японцев. 
– Ты чего, пьян? Молдер, ты пил? 
– Я читал их отчеты и рапорта. Больше двух сотен самолетов всех типов и размеров долбили эту чертову эскадру. Они бились об нее, как пивные бутылки о стену. В брызги! Погибли почти все. Всего два десятка назад вернулись. А остальные – там, на дне. В глубине зелено-синей. 
– Молдер, ты решил заняться историей? 
– Две сотни самолетов положили на эскадру всего одну точную бомбу. На «Кага»… Одну! Остальные корабли, по их докладам, они даже не пытались атаковать. Но загорелись почему-то все. «Сорю», «Акаги», «Хирю». 
– Молдер, ты думаешь, что мне среди ночи делать больше нечего, кроме как с пьяным мужиком разговаривать? 
– Он не мог сделать всего этого один, Скалли! Ну, никак не мог! Получается… Это сколько же их, тихих старичков, среди нас растворилось? 
– Молдер, мне завтра на службу вставать рано. Да и тебе, кстати, тоже. 
– Извини, Скалли, извини… – Молдер повернулся и медленно вышел за дверь. 
Женщина кивнула и толкнула деревянную створку. Вслед позднему гостю прощально цокнул язычок замка.